Английский язык онлайн самоучитель бесплатно

 Представляем Вашему вниманию самоучитель английского языка, более эффективный, чем уроки английского с репетитором или на курсах иностранных языков. Вы сами определяете время и длительность своих занятий английским и Вам не нужно тратить время на дорогу к репетитору или на курсы. К тому же Вы экономите деньги за уроки английского и Вам не нужно подстраиваться к группе, потому как у каждого ученика свой уровень знаний английского и потому занятия в группах обычно дают мало эффекта. Учите английский БЕСПЛАТНО вместе с нами с помощью интернет самоучителя английского IESCHOOL.RU

There’s something else. When they come, you come with them. And when you get half-way along the passage raise your voice so that I can hear. Any pretext will do. Understand?’
Yes, sir.’
Horbury went downstairs. He said to Tressilian:
If you ask me, we are going to have a Merry Christmas.’
Tressilian said sharply: ‘What d’you mean?’
You wait and see, Mr Tressilian. It’s Christmas Eve today, and a nice Christmas spirit abroad – I don’t think!’

а когда они дойдут примерно до середины коридора, вы как-нибудь дайте мне знать об этом: кашляните, вскрикните, – что-нибудь в таком роде. Ясно. - Разумеется, сэр! Спустившись вниз, Хорбюри сказал Трессильяну:

Если вам угодно знать... это будет замечательный рождественский праздничек!
Что вы хотите этим сказать? – резко спросил старый слуга.- Погодите немного, узнаете! Сегодня – сочельник. Но настроение в доме отнюдь не соответствует ему!


They came into the room and paused at the doorway.
Simeon was speaking into the telephone. He waved a hand to them. Sit down, all of you. I shan’t be a minute.’
He went on speaking into the telephone.
Is that Charlton, Hodgkins & Bruce? Is that you, Charlton? Simeon Lee speaking. Yes, isn’t it?…Yes…No, I wanted you to make a new will for me…Yes, it’s some time since I made the other…Circumstances have altered…Oh no, no hurry. Don’t want you to spoil your Christmas. Say Boxing Day or the day after. Come along, and I’ll tell you what I want done. No, that’s quite all right. I shan’t be dying just yet.’ He replaced the receiver, then looked round at the eight members of his family. He cackled and said: You’re all looking very glum. What is the matter?’
Alfred said: ‘You sent for us…’Simeon said quickly: ‘Oh, sorry – nothing portentous about it. Did you think it was a family council? No, I’m just rather tired today, that’s all. None of you need come up after dinner. I shall go to bed. I want to be fresh for Christmas Day.’He grinned at them. George said earnestly: Of course…of course…’Simeon said: ‘Grand old institution, Christmas. Promotes solidarity of family feeling. What do you think, Magdalene, my dear?’ Magdalene Lee jumped. Her rather silly little mouth flew open and then shut itself. She said: ‘Oh – oh,yes!’ Simeon said: ‘Let me see, you lived with a retired naval officer’ – he paused – ‘your father. Don’t suppose you made much of Christmas. It needs a big family for that!’
Все семейство подошло к двери и остановилось. Симеон как раз был у телефона, он кивнул, чтобы заходили.
Садитесь! Я сейчас закончу.
И продолжил разговор:
Это Чарльтон?.. У телефона Симеон Ли... Да... Нет, я хотел бы, чтобы вы составили мое новое завещание... Да, обстоятельства изменились, и старое завещание уже не годится... Нет, нет, это не так спешно.
Я не хочу портить вам Рождество. Скажем, на второй день рождественской недели, да? Или еще днем позже, как хотите. Приезжайте, и мы тогда все обсудим. Не бойтесь, я до этого не умру! Он положил трубку и посмотрел по очереди на всех восьмерых, находящихся в комнате. Потом засмеялся и сказал: Вы все с виду такие настороженные! Что случилось?Ты велел позвать нас, отец... – начал было Альфред, но Симеон тотчас перебил его: Да, верно. Но отнюдь не на степенный семейный совет! Я устал и не хотел бы никого видеть вечером. Собираюсь рано лечь, чтобы хорошо выспаться и к завтрашнему празднику быть свежим. Великое дело - Рождество! Оно придает людям чувство близости друг к другу, не правда ли, Магдалена?
Магдалена Ли вздрогнула от неожиданности. Ее глуповатый маленький ротик открылся и закрылся снова. Затем она сказала:О да!Ты ведь жила с отставным морским офицером, – продолжал тем временем старый Ли, – с твоим отцом. Он, наверное, не мог устроить для тебя настоящего рождественского праздника, а? Для этого нужно иметь большую семью!
Well – well – yes, perhaps it does.’
Simeon’s eyes slid past her.
Don’t want to talk of anything unpleasant at this time of year, but you know, George, I’m afraid I’ll have to cut down your allowance a bit. My establishment here is going to cost me a bit more to run in future.’
George got very red.
But look here, Father, you can’t do that!’
Simeon said softly: ‘Oh, can’t I!’
My expenses are very heavy already. Very heavy. As it is, I don’t know how I make both ends meet. It needs the most rigorous economy.’
Let your wife do a bit more of it,’ said Simeon. ‘Women are good at that sort of thing. They often think of economies where a man would never have dreamt of them. And a clever woman can make her own clothes. My wife, I remember, was clever with her needle. About all she was clever with – a good woman, but deadly dull–’
David sprang up. His father said:
Sit down, boy, you’ll knock something over–’
David said: ‘My mother–’
Simeon said: ‘Your mother had the brains of a louse! And it seems to me she’s transmitted those brains to her children.’ He raised himself up suddenly. A red spot appeared on each cheek. His voice came high and shrill. ‘You’re not worth a penny piece, any of you! I’m sick of you all! You’re not men!
 – Да, конечно... да, наверное.
Взгляд Симеона скользнул с нее на Джорджа.
Мне не хотелось бы говорить о неприятном, но я боюсь, Джордж, что придется слегка уменьшить ту сумму, которую я регулярно посылаю тебе. Расходы по дому у меня в будущем, видимо, сильно возрастут, ведь нас здесь станет больше.
Джордж побагровел:
Отец, ты не сделаешь этого!
Ты так считаешь?!
Мои расходы очень велики. Я уже сейчас порой не знаю, как свести концы с концами. Приходится экономить на всем.
Предоставь экономить своей жене, – с улыбкой посоветовал старый Ли. – Женщины умеют это делать. Им иногда приходят в голову такие идеи, какие мужчинам никогда на ум не придут. Например, они решат, что смогут сами шить себе платья. Моя жена все делала своими руками – была очень большая искусница. Хорошая она была жена, в самом деле, только скучная...
Дейвид подскочил:
Моя мать...
Сядь! – сказал Симеон грубо. – У твоей матери было заячье сердце и куриные мозги! Полагаю, что ты унаследовал от нее и то, и другое.
Он вдруг встал. На щеках его выступили красные пятна, голос звучал громко и резко: Никто из вас здесь не стоит ни гроша! Ни один! Я по горло сыт всеми вами! Все вы слабаки – глупые слабаки!
You’re weaklings – a set of namby-pamby weaklings. Pilar’s worth any two of you put together! I’ll swear to heaven I’ve got a better son somewhere in the world than any of you, even if you are born the right side of the blanket!’
Here, Father, hold hard,’ cried Harry.
He had jumped up and stood there, a frown on his usually good-humoured face. Simeon snapped:
The same goes for you! What have you ever done? Whined to me for money from all over the world! I tell you I’m sick of the sight of you all! Get out!’
He leaned back in his chair, panting a little.
Slowly, one by one, his family went out. George was red and indignant. Magdalene looked frightened. David was pale and quivering. Harry blustered out of the room. Alfred went like a man in a dream. Lydia followed him with her head held high. Only Hilda paused in the doorway and came slowly back.
She stood over him, and he started when he opened his eyes and found her standing there. There was something menacing in the solid way she stood
there quite immovably.
He said irritably: ‘What is it?’
Hilda said: ‘When your letter came I believed what you said – that you wanted your family round you for Christmas, I persuaded David to come.’
Simeon said: ‘Well, what of it?’

Одна Пилар стоит больше, чем двое из вас, вместе взятых. Клянусь богом, что где-нибудь в этом мире у меня есть сын лучше, чем вы, хоть он и не родился в законном браке!

Ну, это уж слишком, отец! – воскликнул Гарри. Он тоже вскочил с места. По его лицу, обычно веселому, разлилась краска гнева.
То же самое я могу сказать и тебе! – заорал на него Симеон. – Сам-то ты что делал все это время? Постоянно клянчил у меня деньги! Со всех концов света просил подаяния. Нет, я повторяю еще раз: я сыт по горло всеми вами! Вон отсюда!
Старый Ли опустился в кресло. Медленно, один за другим его дети покидали комнату. Джордж был красным и ошарашенным, Магдалена тоже выглядела испуганной, Дейвид был бледен как смерть и дрожал, Гарри высоко держал голову, а Альфред брел неизвестно куда, вышагивая, как лунатик. Лидия шла за ним, уверенная в себе и
женственная, как обычно. Только Хильда остановилась у порога и затем вернулась к свекру. В том, как спокойно и неподвижно она встала перед его креслом, было что-то зловещее.- Когда пришло твое письмо, – сказала она, – я действительно поверила, что там написана правда – ты хочешь собрать вокруг себя на Рождество всю свою семью.Поэтому я и уговорила Дейвида приехать. 
Hilda said slowly: ‘You did want your family round you – but not for the purpose you said! You wanted them there, didn’t you, in order to set them all by the ears? God help you, it’s your idea of fun!’
Simeon chuckled. He said: ‘I always had rather a specialized sense of humour. I don’t expect anyone else to appreciate the joke. I’m enjoying it!’
She said nothing. A vague feeling of apprehension came over Simeon Lee. He said sharply:
What are you thinking about?’
Hilda Lee said slowly: ‘I’m afraid…’
Simeon said: ‘You’re afraid – of me?’
Hilda said: ‘Not of you. I’m afraid – for you!’
Like a judge who has delivered sentence, she turned away. She marched, slowly and heavily, out of the room… Simeon sat staring at the door.
Then he got to his feet and made his way over to the safe. He murmured: ‘Let’s have a look at my beauties.’
 - Но ты захотел собрать своих детей только для того, чтобы выдрать всех за уши, не так ли? Один бог знает, что ты нашел в этом приятного. Симеон хихикнул.Знаешь, я с некоторых пор приобрел особое чувство юмора. И отнюдь не требую, чтобы мой юмор понимали. Достаточно того, что мои шутки нравятся мне самому.
Поскольку она не ответила, Симеон вдруг забеспокоился.
Ну, что ты на это скажешь? – спросил он в упор.
Я боюсь, – она запнулась.
Чего ты боишься?.. Меня?
Нет, я боюсь за тебя, – ответила она и, как судья, который только что огласил приговор, повернулась и величественно удалилась из комнаты.
Симеон уставился на дверь, через которую она вышла. Затем встал и поковылял к сейфу, бормоча: - Лучше на вас поглядим, мои прекрасные...
The doorbell rang about a quarter to eight.
Tressilian went to answer it. he returned to his pantry to find Horbury there, picking up the coffee-cups off the tray and looking at the mark on them.
Who was it?’ said Horbury.
Superintendent of Police – Mr Sugden – mind what you’re doing!’
Horbury had dropped one of the cups with a crash.
Look at that now,’ lamented Tressilian. ‘Eleven years I’ve had the washing up of those and never one broken, and now you come along touching things you’ve no business to touch, and look what happens!’
I’m sorry, Mr Tressilian. I am indeed,’ the other apologized. His face was covered with perspiration. ‘I don’t know how it happened. Did you say a Superintendent of Police had called?’Yes – Mr Sugden.’ The valet passed a tongue over pale lips.What – what did he want?’Collecting for the Police Orphanage.’Oh!’ The valet straightened his shoulders. In a more natural voice he said: Did he get anything?’I took up the book to old Mr Lee, and he told me to fetch the superintendent up and to put the sherry on the table.’ Nothing but begging, this time of year,’ said Horbury. ‘The old devil’s generous, I will say that for him, in spite of his other failings.’Tressilian said with dignity:
Примерно без пятнадцати восемь зазвенел звонок у входа. Трессильян открыл. Когда он вернулся в каморку у кухни, там стоял Хорбюри с кофейной чашкой на подносе.
Кто это был? – спросил Хорбюри.
Инспектор полиции Сагден. Эй, смотрите, осторожней!
Но чашка из рук Хорбюри уже упала на пол и разлетелась вдребезги.
Ну ты посмотри! – запричитал Трессильян. – Одиннадцать лет пользуемся этим сервизом, я всегда сам мыл его и не разбил ни одной чашки! А стоит вам только прикоснуться к чему-нибудь, чего вам вообще
касаться не следовало бы, как непременно что-то происходит!
Мне очень жаль, мистер Трессильян, – извинился Хорбюри. На лбу у него выступили крупные капли пота. – Сам не понимаю, как это могло случиться. Скажите, а полицейский инспектор предупреждал заранее, что придет?Да, мистер Сагден звонил. Слуга облизнул пересохшие губы:А что.. что он хотел?
Он собирает пожертвования на полицейский дом для сирот. Я отнес книгу для записи пожертвований наверх мистеру Ли, но он велел мне попросить мистера Сагдена подняться к нему и принести им шерри. - Сплошное попрошайничество в это время года, – заметил Хорбюри. – А старый черт щедр, это надо признать, несмотря на некоторые его недостатки.
Mr Lee has always been an open-handed gentleman.’
Horbury nodded.
It’s the best thing about him! Well, I’ll be off now.’
Going to the pictures?’
I expect so. Ta-ta, Mr Tressilian.’
He went through the door that led to the servants’ hall.
Tressilian looked up at the clock hanging on the wall.
He went into the dining-room and laid the rolls in the napkins.
Then, after assuring himself that everything was as it should be, he sounded the gong in the hall. 
As the last note died away the police superintendent came down the stairs. Superintendent Sugden was a large handsome man. He wore a tightly buttoned blue suit and moved with a sense of his own importance.
He said affably: ‘I rather think we shall have a frost tonight. Good thing: the weather’s been very unseasonable lately.’
Tressilian said, shaking his head:
The damp affects my rheumatism.’
The superintendent said that the rheumatism was a painful complaint, and Tressilian let him out by the front door.
  • Мистер Ли с давних пор очень щедр, – ответил Трессильян с достоинством.

    Да, это его лучшая сторона, – согласился Хорбюри. – Ну, я пойду.

В кино?
Вероятно. Бай-бай, мистер Трессильян.
Он вышел через дверь, которая вела в комнату для прислуги.
Трессильян посмотрел на стенные часы. Затем отправился в столовую и положил на каждую салфетку по булочке. Бросив на длинный стол последний оценивающий взгляд, он подошел к гонгу и позвонил.
Когда звучал последний удар гонга, инспектор Сагден как раз спустился по лестнице. Это был высокий симпатичный мужнина в голубом костюме, застегнутом на все пуговицы. Походка его была полна сдержанного достоинства, которое он считал приличествующим своей должности.
Думаю, нынче ночью ударит мороз, – сказал он беззаботно.
Трессильян заметил, что влажность весьма вредна для ревматизма, в ответ на это инспектор констатировал, что ревматизм – дело весьма неприятное, и затем распрощался.
The old butler refastened the door and came back slowly into the hall. He passed his hand over his eyes and sighed. Then he straightened his back as he saw Lydia pass into the drawing-room. George Lee was just coming down the stairs.
Tressilian hovered ready. When the last guest, Magdalene, had entered the drawing-room, he made his own appearance, murmuring: Dinner is served.’In his way Tressilian was a connoisseur of ladies’ dress. He always noted and criticized the gowns of the ladies as he circled round the table, decanter in hand.
Mrs Alfred, he noted, had got on her new flowered black and white taffeta. A bold design, very striking, but she could carry it off, though many ladies couldn’t. The dress Mrs George had on was a model, he was pretty sure of that. Must have cost a pretty penny. He wondered how Mr George would like paying for it! Mr George didn’t like spending money – he never had. Mrs David now: a nice lady, but didn’t have any idea of how to dress. For her figure, plain black velvet would have been the best. Figured velvet, and crimson at that, was a bad choice. Miss Pilar, now, it didn’t matter what she wore, with her figure and her hair she looked well in anything. A flimsy cheap little white gown it was, though. Still, Mr Lee would soon see to that! Taken to her wonderful, he had. Always was the same way when a gentleman was elderly. A young face could do anything with him!
Старый дворецкий запер за ним дверь и медленно вернулся в холл. Он провел рукой по глазам и вздохнул. Однако, увидев, что Лидия идет в столовую, снова выпрямился и принял чопорный вид Джордж Ли тоже спускался по лестнице. Как только последняя из гостей, Магдалена, исчезла за дверью столовой, Трессильян вошел вслед за ней и объявил: Стол для вечерней трапезы накрыт.
Трессильян на свой лад был знатоком женской моды Когда он с бутылкой вина в руке обходил стол и наполнял бокалы, у него была возможность рассмотреть и критически оценить платья дам. Миссис Лидия одета в новое, черное с белым, платье из тафты с большими цветами. Материя довольно крикливая, но ей платье идет. И миссис Магдалена в платье, которое как раз ей к лицу. Наверное, стоит кучу денег. Непонятно, как это скупой мистер Джордж оплатил его? Миссис Хильда... ну, она симпатичная женщина, но не умеет одеваться. Ей, с ее фигурой, еще пошел бы черный бархат, а она надела платье из пестрой материи, главным образом ярко-красной. Не понимает, что это безвкусица. Мисс Пилар в любом платье очаровательна. Правда, ее белое легкое платьице все же чересчур дешево смотрится. Ну, не беда, мистер Ли в будущем сможет устранить этот недостаток. Он прямо влюблен в свою внучку. Таковы уж старики: юное, свежее лицо просто сводит их с ума!
Hock or claret?’ murmured Tressilian in a deferential whisper in Mrs George’s ear. Out of the tail of his eye he noted that Walter, the footman, was handing the vegetables before the gravy again – after all he had been told!
Tressilian went round with the souffle. It struck him, now that his interest in the ladies’ toilettes and his misgivings over Walter’s deficiencies were a thing of the past, that everyone was very silent tonight. At least, not exactlysilent: Mr Harry was talking enough for twenty – no, not Mr Harry, the South African gentleman. And the others were talking too, but only, as it were, in spasms. There was something a little – queer about them.
Mr Alfred, for instance, he looked downright ill. As though he had had a shock or something. Quite dazed he looked and just turning over the food on his plate without eating it. The mistress, she was worried about him. Tressilian could see that. Kept looking down the table towards him – not noticeably, of course, just quietly. Mr George was very red in the face – gobbling his food, he was, without tasting it. He’d get a stroke one day if he wasn’t careful. Mrs George wasn’t eating. Slimming, as likely as not. Miss Pilar seemed to be enjoying her food all right and talking and laughing up at the South African gentleman. Properly taken with her, he was. Didn’t seem to be anything on their minds!
 – Рейнвейн или кларет? – спросил Трессильян у миссис Магдалены. При этом он краем глаза заметил, что Уолтер, второй слуга, уже снова подал овощи перед соусом к жаркому – и это после того, как ему столько раз внушалось, что так делать нельзя!
Трессильян разнес суфле Теперь, когда его интерес к платьям дам и промашкам Уолтера пропал, он обратил внимание, насколько все молчаливы сегодня вечером То есть, конечно, не в буквальном смысле Например, гость из Южной Африки говорил за троих, и другие господа тоже разговаривали между собой, но выходило все это как-то ненатурально, импульсивно. Настроение у общества за столом было каким-то неестественным.
Мистер Альфред выглядел по-настоящему больным, как будто перенес шок. Он ковырял вилкой в своей тарелке, но почти ничего не ел. Жена была явно обеспокоена его состоянием. Она пристально разглядывала его – незаметно, конечно. У мистера Джорджа было очень красное лицо. Он поглощал еду вообще не замечая, что ест. Миссис Магдалена ела, как птичка. Мисс Пилар, которой еда, кажется, пришлась по вкусу, вовсю болтала с южноафриканцем. Он явно влюблен в нее. Оба, было видно, ничем не огорчены.
 Mr David? Tressilian felt worried about Mr David. Just like his mother, he was, to look at. And remarkably young-looking still. But nervy; there, he’d knocked over his glass. Tressilian whisked it away, mopped up the stream deftly. It was all over. Mr David hardly seemed to notice what he had done, just sat staring in front of him with a white face. Thinking of white faces, funny the way Horbury had looked in the pantry just now when he’d heard a police officer had come to the house…almost as though – Tressilian’s mind stopped with a jerk. Walter had dropped a pear off the dish he was handing. Footmen were no good nowadays! They might be stable-boys, the way they went on! He went round with the port. Mr Harry seemed a bit distrait tonight. Kept looking at Mr Alfred. Never had been any love lost between those two, not even as boys. Mr Harry, of course, had always been his father’s favourite, and that had rankled with Mr Alfred. Mr Lee had never cared for Mr Alfred much. A pity, when Mr Alfred always seemed so devoted to his father. There, Mrs Alfred was getting up now. She swept round the table. Very nice that design on the taffeta; that cape suited her. A very graceful lady. He went out to the pantry, closing the dining-room door on the gentlemen with their port.  Мистер Дейвид? Его вид заставлял Трессильяна страдать. Он был так похож на свою мать и выглядел еще так молодо. Но был очень нервным! Вот и сейчас опрокинул свой бокал!Трессильян быстро промокнул жидкость и поставил новый бокал. Мистер Дейвид, кажется, так и не заметил произошедшего казуса: он уставился прямо перед собой, лицо его было бледным. Странно, впрочем, как побледнел Хорбюри, когда услыхал, что в дом пришел офицер полиции... почти так, будто...Трессильян быстро вернулся от своих размышлений к реальности. Уолтер уронил грушу с подноса, на котором разносил фрукты. И это называются слуги! Нет, эти парни годятся только на то, чтобы чистить конюшни! И тут миссис Лидия встала. Она величаво проплыла вокруг стола. Да, действительно, элегантная женщина.Прекрасная и очаровательная женщина! Трессильян подал господам портвейн и покинул столовую.
 He took the coffee tray into the drawing-room. The four ladies were sitting there rather uncomfortably, he thought. They were not talking. He handed round the coffee in silence.He went out again. As he went into his pantry he heard the dining-room door open. David Lee came out and went along the hall to the drawing-room. Tressilian went back into his pantry. He read the riot act to Walter. Walter was nearly, if not quite, impertinent! Tressilian, alone in his pantry, sat down rather wearily. He had a feeling of depression. Christmas Eve, and all this strain and tension…He didn’t like it! With an effort he roused himself. He went to the drawing-room and collected the coffee-cups. The room was empty except for Lydia, who was standing half concealed by the window curtain at the far end of the room. She was standing there looking out into the night. From next door the piano sounded.  Сразу же после этого он понес поднос с кофе в гостиную. Четыре дамы сидели там молча в несколько неестественных позах. Когда Трессильян снова вернулся, он услышал, как дверь в столовой открылась. Дейвид Ли вышел в холл и пошел через него в гостиную. В комнатке рядом с кухней Трессильян устало опустился на стул. Он был удручен. Сочельник, а в доме такая напряженность и нервозность... Это ему совершенно не нравилось. Посидев немного, он с трудом поднялся, чтобы забрать в гостиной пустые кофейные чашки. Там уже никого не было. Только Лидия стояла у окна, наполовину скрытая портьерой, и смотрела в ночь. Где-то рядом играли на пианино.
Mr David was playing. But why, Tressilian asked himself, did Mr David play the ‘Dead March’? For that’s what it was. Oh, indeed things were very wrong. He went slowly along the hall and back into his pantry. It was then he first heard the noise from overhead: a crashing of china, the overthrowing of furniture, a series of cracks and bumps.Good gracious!’ thought Tressilian. ‘Whatever is the master doing? What’s happening up there?’And then, clear and high, came a scream – a horrible high wailing scream that died away in a choke or gurgle.Tressilian stood there a moment paralysed, then he ran out into the hall and up the broad staircase. Others were with him. That scream had been heard all over the house.
They raced up the stairs and round the bend, past a recess with statues gleaming white and eerie, and along the straight passage to Simeon Lee’s door. Mr Farr was there already and Mrs David. She was leaning back against the wall and he was twisting at the door handle.
The door’s locked,’ he was saying. ‘The door’s locked!’
Harry Lee pushed past and wrested it from him. He, too, turned and twisted at the handle.
Father,’ he shouted. ‘Father, let us in.’
He held up his hand and in the silence they all listened. There was no answer. No sound from inside the room.
 Но почему же мистер Дейвид играет «Марш мертвых»? Мрачный похоронный марш. Совершенно определенно – назрело что-то зловещее. Трессильян печально покачал головой и с кофейной посудой медленно пошел к выходу. Только когда он снова оказался в своей комнатке, он услышал шум наверху, звон разбитого хрусталя, звуки падения стульев, шум и треск. «Боже всемогущий, – подумал Трессильян. – Чем же там занимается старый господин, ради всего святого, что случилось там наверху?» И тут раздался крик – страшный и пронзительный, который вдруг захлебнулся.На какое-то мгновение Трессильян застыл как вкопанный, затем выбежал в холл и ринулся вверх по лестнице, столкнувшись с остальными, поскольку они бежали туда же. Все бежали вверх по крутой узкой лестнице мимо большой ниши, в которой стояли статуи, и дальше по прямому коридору до двери в комнату Симеона Ли. Мистер Фарр и Хильда уже стояли там, она прислонилась к стене, а он дергал за ручку.Дверь заперта, – подтвердил Фарр. Гарри Ли протиснулся вперед и сам попробовал открыть дверь.Отец! – закричал он. – Отец! Открой нам! Он поднял руку, и все замерли. Из комнаты не было слышно ни звука.
The front door bell rang, but no one paid any attention to it.
Stephen Farr said:
We’ve got to break the door down. It’s the only way.’
Harry said: ‘That’s going to be a tough job. These doors are good solid stuff. Come on, Alfred.’
They heaved and strained. Finally they went and got an oak bench and used it as a battering-ram. The door gave at last. Its hinges splintered and the door sank shuddering from its frame. 
For a minute they stood there huddled together looking in. What they saw was a sight that no one of them ever forgot…
There had clearly been a terrific struggle. Heavy furniture was overturned. China vases lay splintered on the floor. In the middle of the hearth-rug in front of the blazing fire lay Simeon Lee in a great pool of blood…Blood was splashed all round. The place was like a shambles.
There was a long shuddering sigh, and then two voices spoke in turn. Strangely enough, the words they uttered were both quotations.
David Lee said:
The mills of God grind slowly…’
Lydia’s voice came like a fluttering whisper:
Who would have thought the old man to have had so much blood in him?…’
Колокольчик у входной двери звенел вовсю, но никто не обращал на него внимания.
Стивен Фарр сказал:
Придется взламывать дверь, иначе не попадем вовнутрь.
Это не так просто сделать, – вздохнул Гарри. – Двери здесь очень прочные. Давай попробуем вместе,
Они бросились на дверь, разом толкнули ее, но та не поддалась. Принесли тяжелую дубовую скамью и стали бить ею, как тараном. Наконец дверная ручка отломилась, дверь распахнулась.
То, что они увидели, вряд ли возможно когда-нибудь забыть. В комнате, по всему видно, происходила ожесточенная борьба. Тяжелая мебель опрокинута, хрустальные вазы разбиты и валяются на полу. На коврике у камина, в котором ярко полыхал огонь, в луже крови лежал Симеон Ли... Кровью была забрызгана вся комната.
Кто-то глубоко вздохнул. Затем одна за другой прозвучали две фразы. Обе довольно странные...
Дейвид Ли сказал:
Мельницы господни мелют медленно, но очень тонко.
А Лидия, вся дрожа, прошептала: - Кто бы мог подумать, что в старике было еще так много крови?..
Superintendent Sugden had rung the bell three times. Finally, in desperation, he pounded on the knocker.
A scared Walter at length opened the door.
Oo – er,’ he said. A look of relief came over his face. ‘I was just ringing up the police.’ 
What for?’ said Superintendent Sugden sharply. ‘What’s going on here?’
Walter whispered:
It’s old Mr Lee. He’s been done in… ’
The superintendent pushed past him and ran up the stairs. He came into the room without anyone being aware of his entrance. As he entered he saw Pilar bend forward and pick up something from the floor. He saw David Lee standing with his hands over his eyes.
He saw the others huddled into a little group. Alfred Lee alone had stepped near his father’s body. He stood now quite close, looking down. His face was blank.
George Lee was saying importantly:
Nothing must be touched – remember that – nothing – till the police arrive. That is most important!’
Excuse me,’ said Sugden. He pushed his way forward, gently thrusting the ladies aside. Alfred Lee recognized him.Ah,’ he said. ‘It’s you, Superintendent Sugden. You’ve got here very quickly.’Yes, Mr Lee.’ Superintendent Sugden did not waste time on explanations. ‘What’s all this?’
Инспектор Сагден позвонил три раза, потом стал отчаянно стучать кулаком в дверь. Прошло достаточно много времени, прежде чем ему наконец открыл совершенно растерянный Уолтер.
Ах, – только и вымолвил он, кажется, испытав огромное облегчение. – Я только что собирался звонить в полицию.
В связи с чем? – резко спросил инспектор Сагден.
Старый мистер Ли... – прошептал Уолтер. – Кто-то его убил. Сагден отодвинул слугу в сторону, он спешил вверх по лестнице. Он вбежал в комнату, не замеченный никем из находившихся там. Мимоходом заметил, что Пилар нагнулась и что-то подняла с пола. Сагден увидел, что Дейвид закрыл лицо руками. Все остальные стояли, сбившись в кучку. Только Альфред Ли, мертвенно бледный, подошел к трупу отца и смотрел на него сверху. Джордж Ли важно отдавал распоряжения:Ни к чему не прикасаться до прихода полиции.Позвольте-ка, – сказал Сагден и вежливо протиснулся между дамами.Ах, инспектор Сагден! – воскликнул Альфред, знавший его. – Как быстро вы прибыли.Да, мистер Ли.Сагден не стал тратить времени на разъяснения. - Что здесь произошло?
My father,’ said Alfred Lee, ‘has been killed – murdered…’
His voice broke.
Magdalene began suddenly to sob hysterically. 
Superintendent Sugden held up a large official hand. He said authoritatively:
Will everybody kindly leave the room except Mr Lee and – er – Mr George Lee?…’
They moved slowly towards the door, reluctantly, like sheep. Superintendent Sugden intercepted Pilar suddenly.
Excuse me, miss,’ he said pleasantly. ‘Nothing must be touched or disturbed.’
She stared at him. Stephen Farr said impatiently:
Of course not. She understands that.’
Superintendent Sugden said, still in the same pleasant manner: ‘You picked up something from the floor just now?’
Pilar’s eyes opened. She stared and said incredulously: ‘I did?’
Superintendent Sugden was still pleasant. His voice was just a little firmer.
Yes, I saw you…’Oh!’ So please give it to me. It’s in your hand now.’Slowly Pilar unclosed her hand. There lay in it a wisp of rubber and a small object made of wood. Superintendent Sugden took them, enclosed them in an envelope and put them away in his breast pocket. He said: ‘Thank you.’He turned away. Just for a minute Stephen Farr’s eyes showed a startled respect. It was as though he had underestimated the large handsome superintendent.They went slowly out of the room. Behind them they heard the superintendent’s voice saying officially:And now, if you please…’
 – Мой отец... Убит, – задыхаясь, сказал Альфред. Магдалена вдруг разразилась истерикой. Инспектор Сагден поднял руку, требуя тишины.
Прошу присутствующих, кроме мистера Джорджа Ли, покинуть комнату.
Все молча повернулись и пошли к выходу, как стадо овец.
Сагден вдруг остановил Пилар.
Простите, мисс, – сказал он дружелюбно. – Здесь ничего нельзя трогать, все должно оставаться на своих местах.
Она уставилась на него. Стивен Фарр сказал раздраженно:
Это же ясно. Мисс Эстравадос отлично это знает.
Инспектор Сагден продолжил тем же любезным тоном:
Вы только что подняли здесь с пола какую-то вещь.
Пилар широко раскрыла глаза.
Я? – спросила она в изумлении.
Да, именно вы, я видел, как вы это сделали. Пожалуйста, отдайте мне то, что вы подняли.
Пилар медленно разжала руку. В ладошке была маленькая полоска резинки и какая-то крохотная деталь из дерева. Сагден взял то и другое, положил в конверт и опустил в свой нагрудный карман. Стивен Фарр посмотрел на него с уважением. Следует отметить, что поначалу молодой симпатичный полицейский не произвел на него впечатления.Затем Пилар и он вместе вышли из комнаты.За спиной они услышали деловитый голос инспектора: - Ну, а теперь, пожалуйста...
Nothing like a wood fire,’ said Colonel Johnson as he threw on an additional log and then drew his chair nearer to the blaze. ‘Help yourself,’ he added, hospitably calling attention to the tantalus and siphon that stood near his guest’s elbow.
The guest raised a polite hand in negation. Cautiously he edged his own chair nearer to the blazing logs, though he was of the opinion that the opportunity for roasting the soles of one’s feet (like some mediaeval torture) did not offset the cold draught that swirled round the back of the shoulders.
Colonel Johnson, Chief Constable of Middleshire, might be of the opinion that nothing could beat a wood fire, but Hercule Poirot was of the opinion that central heating could and did every time!
Amazing business that Cartwright case,’ remarked the host reminiscently. ‘Amazing man! Enormous charm of manner. Why, when he came here with you, he had us all eating out of his hand.’
He shook his head.
We’ll never have anything like that case!’ he said. ‘Nicotine poisoning is rare, fortunately.’
There was a time when you would have considered all poisoning unEnglish,’ suggested Hercule Poirot. ‘A device of foreigners! Unsportsmanlike!’
I hardly think we could say that,’ said the chief constable. ‘Plenty of poisoning by arsenic – probably a good deal more than has ever been suspected.’
Possibly, yes.’
Все-таки ничто не сравнится с огнем в камине, – сказал полковник Джонсон, подкладывая очередное буковое полешко в камин, и подвинул свое кресло ближе. – Пожалуйста, угощайтесь, – предложил он своему гостю, указывая на бутылку, стоявшую на столике.
Полковник Джонсон, шеф полиции из Мидлшира, любил сидеть у пылающего камина, в то время как Эркюль Пуаро, его гость, предпочитал центральное отопление, которое греет не только подошвы ботинок, но и спину.
 – Да, это дело Кортрайта было уникальным случаем, – задумчиво проговорил хозяин. – Удивительный человек, редкого обаяния и хорошо воспитан. В самом деле, мы ему просто в рот глядели, каждому слову внимали, когда он приехал сюда. А потом – на тебе! Неслыханно! Использовать никотин как яд действительно редкостная выдумка.
Было время, вы считали всякое отравление совершенно не английской манерой убийства, – заметил Эркюль Пуаро. – Считали, что это сатанинская проделка иностранцев. - Ну, теперь я бы так уже не сказал, – признался шеф-инспектор – Сегодня у нас совершается довольно много отравлений с помощью мышьяка, наверное, даже больше, чем можно было предполагать...
Always an awkward business, a poisoning case,’ said Johnson. ‘Conflicting testimony of the experts – then doctors are usually so extremely cautious in what they say. Always a difficult case to take to a jury. No, if one must have murder (which heaven forbid!) give me a straightforward case. Something where there’s no ambiguity about the cause of death.’
Poirot nodded.
The bullet wound, the cut throat, the crushed-in skull? It is there your preference lies?’
Oh, don’t call it a preference, my dear fellow. Don’t harbour the idea that I like murder cases! Hope I never have another. Anyway, we ought to be safe enough during your visit.’
Poirot began modestly: 
My reputation–’
But Johnson had gone on.
Christmas time,’ he said. ‘Peace, goodwill – and all that kind of thing. Goodwill all round.’
Hercule Poirot leaned back in his chair. He joined his fingertips. He studied his host thoughtfully.
He murmured: ‘It is, then, your opinion that Christmas time is an unlikely season for crime?’
That’s what I said.’

Вообще, отравление – это всегда страшно неприятное дело. Свидетели почти всегда друг другу противоречат. Врачи становятся особенно нерешительными в своих суждениях. Порой не представляешь себе, как будешь передавать это дело на суд присяжных Нет, если уж убийство, то лучше такое, чтобы не вызывало никаких сомнений по поводу причины смерти. Пуаро кивнул:

Значит, огнестрельная рана, перерезанная глотка, проломленный череп, – вы предпочитаете такие вещи?
Предпочитаю... Совершенно плохое слово. Пожалуйста, не думайте, что я люблю убийства. Если бы это было возможно, я вообще никогда не занимался бы ими больше. По крайней мере, пока вы здесь, мы можем быть спокойны. Ведь Рождество на дворе... Мир на земле... Любите друг друга Ну, и все такое прочее.
Пуаро откинулся в своем кресле и задумчиво посмотрел на гостеприимного хозяина.
Значит, вы думаете, что Рождество – это не время для убийств? - Да, я так думаю.
Why?’ Johnson was thrown slightly out of his stride. ‘Well, as I’ve just said – season of good cheer, and all that!’
Hercule Poirot murmured:
The British, they are so sentimental!’
Johnson said stoutly: ‘What if we are? What if we do like the old ways, the old traditional festivities? What’s the harm?’
There is no harm. It is all most charming! But let us for a moment examine facts. You have said that Christmas is a season of good cheer. That means, does it not, a lot of eating and drinking? It means, in fact, the overeating! And with the overeating there comes the indigestion! And with the indigestion there comes the irritability!’ Crimes,’ said Colonel Johnson, ‘are not committed from irritability.’ I am not so sure! Take another point. There is, at Christmas, a spirit of goodwill. It is, as you say, “the thing to do”. Old quarrels are patched up, those who have disagreed consent to agree once more, even if it is only temporarily.’ Johnson nodded. Bury the hatchet, that’s right.’ Poirot pursued his theme: And families now, families who have been separated throughout the year, assemble once more together. Now under these conditions, my friend, you must admit that there will occur a great amount ofstrain. People who do not feel amiable are putting great pressure on themselves to appear amiable! There is at Christmas time a great deal of hypocrisy, honourable hypocrisy, hypocrisy undertaken pour le bon motif, c’est entendu, but nevertheless hypocrisy!’

Джонсон потерял нить рассуждений. – Ведь я сказал уже, что всеобщее примирение, ну, и вот...

Англичане так сентиментальны, – тихо заметил Пуаро.
Ну и что, если сентиментальны! – с вызовом сказал Джонсон – Мы действительно чтим традиции. Древние праздники. Разве плохо?
Наоборот, это очень мило, – согласился Пуаро. – Но давайте рассуждать трезво. Разве Рождество – не праздник радости? Разве не принято на Рождество есть и пить, даже объедаться? От переедания бывает несварение желудка, от чего возникает раздражительность.
Преступления, – заметил полковник, – совершаются не от раздражительности.
Я не уверен в этом. Или еще один момент. Рождество – это праздник примирения, как вы изволили подчеркнуть. Люди забывают все ссоры, прощают обиды. Те, кто не мог переносить друг друга, решают снова примириться, пусть даже и ненадолго. Джонсон кивнул: Все закапывают топор войны.- ... А семьи, – невозмутимо продолжал Пуаро, – члены которых на протяжении многих лет жили порознь или годами не обменивались между собой ни словом, снова объединяются. Это, друг мой, приводит к очень серьезным коллизиям, поверьте мне. Люди, которые никогда друг друга добрым словом не вспомнят, прилагают усилия, чтобы казаться дружелюбными. Поэтому Рождество – это время лицемерия. Честного, искреннего лицемерия с самыми лучшими намерениями. Но все-таки – лицемерия!


Well, I shouldn’t put it quite like that myself,’ said Colonel Johnson doubtfully.
Poirot beamed upon him.
No, no. It isI who am putting it like that, not you. I am pointing out to you that under these conditions – mental strain, physical malaise – it is highly probable that dislikes that were before merely mild and disagreements that were trivial might suddenly assume a more serious character. The result of pretending to be a more amiable, a more forgiving, a more high-minded person than one really is, has sooner or later the effect of causing one to behave as a more disagreeable, a more ruthless and an altogether more unpleasant person than is actually the case! If you dam the stream of natural behaviour,mon ami, sooner or later the dam bursts and a cataclysm occurs!’ Colonel Johnson looked at him doubtfully.
Never know when you’re serious and when you’re pulling my leg,’ he grumbled.Poirot smiled at him. I am not serious! Not in the least am I serious! But all the same, it is true what I say – artificial conditions bring about their natural reaction.’Colonel Johnson’s manservant entered the room.Superintendent Sugden on the phone, sir.’Right. I’ll come.’With a word of apology the chief constable left the room.He returned some three minutes later. His face was grave and perturbed.Damn it all!’ he said. ‘Case of murder! On Christmas Eve, too!’ Poirot’s eyebrows rose.
Он, весь сияя, улыбнулся Джонсону:
Разумеется, дорогой мой, это только мое мнение! Я пытаюсь доказать вам, что в этих ситуациях – когда душа в напряжении, а тело расслаблено – вполне возможно, что склонности, доныне не проявлявшиеся, размолвки, доныне не привлекавшие особого внимания, вдруг принимают значительно более серьезный характер. Результатом наигранной любви, великодушия, добросердечия обязательно станет, рано или поздно, взрыв ненависти и жажды мести, которые проявятся гораздо сильнее, чем они были на протяжении всего года. Если вы однажды перекроете плотиной поток естественных чувств, мой дорогой, то плотину непременно прорвет.
Полковник Джонсон с сомнением поглядел на гостя.
Никогда не пойму, когда вы говорите серьезно, а когда разыгрываете меня, – проворчал он.
Пуаро улыбнулся: Я никогда не пытался разыгрывать вас всерьез! Сейчас, конечно, шучу. Но, тем не менее, это правда: искусственно культивируемые и насаждаемые настроения приводят к естественным реакциям.В дверях появился слуга полковника Джонсона.Инспектор Сагден у телефона, сэр.
Иду. Извинившись перед Пуаро, Джонсон вышел, но не прошло и трех минут, как он вернулся. Выглядел он серьезным и расстроенным. - Черт бы все это побрал! – воскликнул он. – Убийство! На самый сочельник – убийство! Пуаро удивленно поднял брови:
It is that definitely – murder, I mean?’
Eh? Oh, no other solution possible! Perfectly clear case. Murder – and a brutal murder at that!’
Who is the victim?’ 
Old Simeon Lee. One of the richest men we’ve got! Made his money in South Africa originally. Gold – no, diamonds, I believe. He sunk an immense fortune in manufacturing some particular gadget of mining machinery. His own invention, I believe. Anyway, it’s paid him hand over fist! They say he’s a millionaire twice over.’
Poirot said: ‘He was well liked, yes?’
Johnson said slowly:Don’t think anyone liked him. Queer sort of chap. He’s been an invalid for some years now. I don’t know very much about him myself. But of course he is one of the big figures of the county.’ So this case, it will make a big stir?’Yes. I must get over to Longdale as fast as I can.’He hesitated, looking at his guest. Poirot answered the unspoken question:You would like that I should accompany you?’Johnson said awkwardly:Seems a shame to ask you. But, well, you know how it is! Superintendent Sugden is a good man, none better, painstaking, careful, thoroughly sound – but – well, he’s not an imaginative chap in any way. Should like very much, as you are here, benefit of your advice.’He halted a little over the end part of his speech, making it somewhat telegraphic in style. Poirot responded quickly. I shall be delighted. You can count on me to assist you in any way I can. We must not hurt the feelings of the good superintendent. It will be his case – not mine. I am only the unofficial consultant.’Colonel Johnson said warmly:You’re a good fellow, Poirot.’ With those words of commendation, the two men started out.
 – Вы уверены... я имею в виду, вы уверены в том, что это убийство?
Как вы сказали? А! Конечно, все остальное исключается. Убийство – да еще жестокое!
Кто же жертва?
Старый Симеон Ли, один из самых богатых людей в округе. Сколотил себе состояние в Южной Африке. На золоте... нет, кажется, на алмазах, если не ошибаюсь. Кроме того, он заработал огромные суммы на технических усовершенствованиях устройств для взрывных работ – что-то такое, что он изобрел сам, насколько мне известно. Говорят, у него два миллиона как минимум.И его очень любили?Не думаю, чтобы его кто-то любил, – медленно проговорил Джонсон – Он был большим чудаком. В последние годы стал инвалидом. Я не знаком с ним лично, но он, без сомнения, был здесь одним из самых примечательных людей.Так что, эта история поднимет много шуму!
Разумеется! Я должен немедленно ехать туда, в Лонгдейл. Пуаро почувствовал, что он хочет задать ему вопрос, но не решается сделать это.
Вы хотели бы, чтобы я сопровождал вас? Джонсон ответил слегка смущенно: – Этого я не могу требовать от вас. Но вы ведь знаете, как обстоят дела: инспектор Сагден – хороший полицейский, обстоятельный, педантичный, совершенно надежный – надежнее не бывает, но вот фантазии ему явно не хватает. Раз уж случайно вы оказались здесь, я, конечно же, с удовольствием воспользовался бы вашей помощью.От сильного смущения он говорил почти резко. Пуаро поспешил заверить его: Я с удовольствием поеду с вами. Можете на меня рассчитывать. Но мы не вправе перебегать дорогу этому славному инспектору. Это – его дело, а не мое, пусть он и ведет расследование. Я ограничусь исключительно ролью наблюдателя-эксперта.- Вы – настоящий друг, Пуаро, – тепло сказал Джонсон.


It was a constable who opened the front door to them and saluted. Behind him, Superintendent Sugden advanced down the hall and said: Glad you’ve got here, sir. Shall we come into this room here on the left – Mr Lee’s study? I’d like to run over the main outlines. The whole thing’s a rum business.’ He ushered them into a small room on the left of the hall. There was a telephone there and a big desk covered with papers. The walls were lined with bookcases.
The chief constable said: ‘Sugden, this is M. Hercule Poirot. You may have heard of him. Just happened to be staying with me. Superintendent Sugden.’
Poirot made a little bow and looked the other man over. He saw a tall man with square shoulders and a military bearing who had an aquiline nose, a pugnacious jaw and a large flourishing chestnut-coloured moustache. Sugden stared hard at Hercule Poirot after acknowledging the introduction. Hercule Poirot stared hard at Superintendent Sugden’s moustache. Its luxuriance seemed to fascinate him. The superintendent said:
Of course I have heard of you, Mr Poirot. You were in this part of the world some years ago, if I remember rightly. Death of Sir Bartholomew Strange. Poisoning case. Nicotine. Not my district, but of course I heard all about it.’
Colonel Johnson said impatiently:
Полицейский открыл им входную дверь, вытянулся в струнку и отдал честь. Через холл к ним уже спешил инспектор Сагден.Рад видеть вас здесь, сэр. Пройдемте сразу в комнату – в рабочий кабинет мистера Ли. Я хотел бы в общих чертах обрисовать вам случившееся. Дело достаточно скверное.Он провел обоих в маленькую комнатку слева от холла. В центре ее стоял большой письменный стол, заваленный бумагами. Вдоль стен выстроились книжные шкафы. Полковник представил:
Сагден, это Эркюль Пуаро, о котором вы, разумеется, слыхали. Он случайно оказался в наших краях, у меня в гостях... Инспектор Сагден. Знакомьтесь.
Пуаро поклонился и посмотрел на инспектора.
Перед ним стоял высокий, широкоплечий человек с выправкой военного: у него был узкий длинный нос и большие, густые рыжеватые усы. Сагден уставился на Эркюля Пуаро, а Эркюль Пуаро – на усы Сагдена. - Разумеется, я уже слышал о вас, мистер Пуаро, – сказал инспектор. – Вы несколько лет назад были здесь, в Англии, не правда ли? Расследовали дело сэра Бартоломью Стренджа. Отравление никотином. Не в моем округе, но я, конечно, слыхал об этом...
Now, then, Sugden, let’s have the facts. A clear case, you said.’
Yes, sir, it’s murder right enough – not a doubt of that. Mr Lee’s throat was cut – jugular vein severed, I understand from the doctor. But there’s something very odd about the whole matter.’You mean– ?’I’d like you to hear my story first, sir. These are the circumstances: This afternoon, about five o’clock, I was rung up by Mr Lee at Addlesfield police station. He sounded a bit odd over the phone – asked me to come and see him at eight o’clock this evening – made a special point of the time. Moreover, he instructed me to say to the butler that I was collecting subscriptions for some police charity.’
The chief constable looked up sharply.
Wanted some plausible pretext to get you into the house?’ That’s right, sir. Well, naturally, Mr Lee is an important person, and I acceded to his request. I got here a little before eight o’clock, and represented myself as seeking subscriptions for the Police Orphanage. The butler went away and returned to tell me that Mr Lee would see me. Thereupon he showed me up to Mr Lee’s room, which is situated on the first floor, immediately over the dining-room.’
 – Итак, Сагден, что здесь произошло? – перебил его начальник. – Вы сказали, что дело совершенно ясное.
Да, сэр, это убийство, без сомнения. В горле мистера Ли резаная рана, причем задета шейная вена, как установил врач. Но вот кое-что в этом деле не увязывается между собой... Обстоятельства таковы: сегодня в пять часов вечера мне в Аддлсфилдское бюро полиции позвонил мистер Ли. Он казался каким-то растерянным, просил меня зайти к нему в восемь часов вечера, а дворецкому сказать, что я приходил собирать пожертвования на наше благотворительное учреждение. Значит, он искал подходящую причину, чтобы заполучить вас в дом? - Так точно, сэр. Ну, вы знаете, мистер Ли – это столь важная персона, что я, разумеется, пообещал прийти. Около восьми я был здесь, сказав, что пришел собирать деньги на полицейский приют для сирот. Дворецкий сообщил о моем приходе и затем провел меня в комнату мистера Ли на втором этаже, которая расположена как раз над столовой.

Superintendent Sugden paused, drew a breath and then proceeded in a somewhat official manner with his report.
Mr Lee was seated in a chair by the fireplace. He was wearing a dressing-gown. When the butler had left the room and closed the door, Mr Lee asked me to sit near him. He then said rather hesitatingly that he wanted to give me particulars of a robbery. I asked him what had been taken. He replied that he had reason to believe that diamonds (uncut diamonds, I think he said) to the value of several thousand pounds had been stolen from his safe.’
Diamonds, eh?’ said the chief constable.
Yes, sir. I asked him various routine questions, but his manner was very uncertain and his replies were somewhat vague in character. At last he said, “You must understand, Superintendent, that I may be mistaken in this matter.” I said, “I do not quite understand, sir. Either the diamonds are missing or they are not missing – one or the other.” He replied, “The diamonds are certainly missing, but it is just possible, Superintendent, that their disappearance may be simply a rather foolish kind of practical joke.” Well, that seemed odd to me, but I said nothing. He went on: “It is difficult for me to explain in detail, but what it amounts to is this: So far as I can see, only two persons can possibly have the stones. One of those persons might have done it as a joke. If the other person took them, then they have definitely been stolen.” I said, “What exactly do you want me to do, sir?” He said quickly, “I want you, Superintendent, to return here in about an hour – no, make it a little more than that – say nine-fifteen. At that time I shall be able to tell you definitely whether I have been robbed or not.” I was a little mystified, but I agreed and went away.’
Сагден сделал паузу, перевел дух и продолжил свое строго официальное сообщение:
Мистер Ли сидел в кресле у камина. Он был в шлафроке. Мистер Ли предложил мне сесть к нему поближе и затем довольно неуверенно сказал, что должен заявить мне о краже. Он, дескать, имеет основание предполагать, что из его сейфа украдены алмазы – нешлифованные алмазы, уточнил он, если я не ошибаюсь, стоимостью в несколько тысяч фунтов.
Алмазы? – переспросил полковник. - Так точно, сэр. Я задал ему несколько конкретных вопросов, но он отвечал на них неуверенно, уклончиво. В конце концов он заявил: «Видите ли, инспектор, я ведь могу и ошибаться». «Как это? – спросил я – Ведь алмазы либо пропали, либо не пропали». Он на это сказал: «Алмазы пропали, но может статься, что просто кто-то глупо пошутил». Я этого не понял. А он продолжал: «Насколько я могу судить, только два человека могли взять их ради шутки. Но если их взял другой, это кража... Я прошу вас, инспектор, прийти еще раз – через час, или, скажем, в четверть десятого. Тогда я буду в состоянии со всей определенностью сказать вам, обокрали меня или нет». Я пообещал ему заглянуть попозже и ушел.
Colonel Johnson commented:
Curious – very curious. What do you say, Poirot?’
Hercule Poirot said:
May I ask, Superintendent, what conclusions you yourself drew?’ The superintendent stroked his jaw as he replied carefully:Well, various ideas occurred to me, but on the whole, I figured it out this way. There was no question of any practical joke. The diamonds had been stolen all right. But the old gentleman wasn’t sure who’d done it. It’s my opinion that he was speaking the truth when he said that it might have been one of two people – and of those two people one was a servant and the other was a member of the family.’
Poirot nodded appreciatively.
Tr`es bien. Yes, that explains his attitude very well.’
Hence his desire that I should return later. In the interval he meant to have an interview with the person in question. He would tell them that he had already spoken of the matter to the police but that, if restitution were promptly made,he could hush the matter up.’Colonel Johnson said:And if the suspect didn’t respond?’In that case, he meant to place the investigation in our hands.’Colonel Johnson frowned and twisted his moustache. He demurred.Why not take that course before calling you in?’
Полковник Джонсон удивленно посмотрел на Пуаро.
Странно, очень странно, не правда ли, Пуаро?
Разрешите узнать, какие выводы вы сами делаете из всего этого, инспектор? – спросил Пуаро.
Сагден в задумчивости провел пальцем по щеке и осторожно сказал:
Мне пришло на ум многое, но одно, считаю, несомненно: никто не думал шутить, и алмазы действительно были украдены, однако старый господин еще не выяснил точно, кто мог быть преступником. Я предполагаю, что из двух персон, о которых он упоминал в этой связи, одна – из слуг, а вторая – из членов семьи.
Пуаро согласно кивнул:
Tres bien! Это объясняло бы его странную позицию. Он хотел в это время, видно, поговорить кое с кем и сказать ему, что уже дал знать полиции, но может прекратить расследование, если камни будут немедленно возвращены. А если бы виновный или виновная отказались? – спросил полковник Джонсон.В этом случае он собирался передать все дело в руки полиции, сэр. - Но ведь он мог сделать это с самого начала, не устраивая предварительно тайной встречи с вами.


No, no, sir.’ The superintendent shook his head. ‘Don’t you see, if he had done that, it might have been bluff. It wouldn’t have been half so convincing. The person might say to himself, “The old man won’t call the police in, no matter what he suspects!” But if the old gentleman says to him, “I’ve already spoken to the police, the superintendent has only just left.” Then the thief asks the butler, say, and the butler confirms that. He says, “Yes, the superintendent was here just before dinner.” Then the chief is convinced the old gentleman means business and it’s up to him to cough up the stones.’
H’m, yes, I see that,’ said Colonel Johnson. ‘Any idea, Sugden, who this “member of the family” might be?’
No, sir.’
No indication whatsoever?’
Johnson shook his head. Then he said:
Well, let’s get on with it.’
Superintendent Sugden resumed his official manner.
I returned to the house, sir, at nine-fifteen precisely. Just as I was about to ring the front door bell, I heard a scream from inside the house, and then a confused sound of shouts and a general commotion. I rang several times and also used the knocker. It was three or four minutes before the door was answered. When the footman at last opened it I could see that something momentous had occurred. He was shaking all over and looked as though he was about to faint. He gasped out that Mr Lee had been murdered. I ran hastily upstairs. I found Mr Lee’s room in a state of wild confusion. There had evidently been a severe struggle. Mr Lee himself was lying in front of the fire with his throat cut in a pool of blood.’
 – Нет, сэр, – горячо возразил инспектор. – Это выглядело бы как пустяковая угроза и было бы не столь убедительным. Виновный или виновная могли бы сказать себе: «Ведь старик же не позвонит в полицию! Пусть подозревает кого угодно, это его дело!» Но если старый господин мог сообщить ей или ему, что он уже поговорил с полицией, что инспектор только что ушел, и если б дворецкий подтвердил это, если бы вор его спросил, приходили ли из полиции, – вот тогда бы преступник убедился, что мистер Ли будет действовать решительно, и тогда он, вероятно, захотел бы вернуть алмазы.
Гм... да. Это не лишено резона, – проворчал полковник Джонсон. – Сагден, а вы имеете представление, кто бы это мог быть из членов семьи?
Нет, сэр.
Даже ни малейшего подозрения?
Нет, сэр.
Джонсон покачал головой. Затем сказал недовольно:
Ну, хорошо, продолжайте. - Итак, точно в девять пятнадцать вечера я пришел снова. В тот момент, когда собирался позвонить, послышался крик, затем взволнованные голоса и беготня. Я позвонил несколько раз, а потом стал стучать. Это продолжалось минуты три, пока мне открыли. Слуга дрожал всем телом и выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок Он, заикаясь, пробормотал, что мистер Ли убит. Я побежал по лестнице наверх. Комната мистера Ли была в неописуемом состоянии. Там, совершенно очевидно, происходила ожесточенная борьба. Мистер Ли лежал перед камином, в котором горел огонь, с перерезанным горлом в луже крови.

The chief constable said sharply:
He couldn’t have done it himself?’
Sugden shook his head.
Impossible, sir. For one thing, there were the chairs and tables overturned, and the broken crockery and ornaments, and then there was no sign of the razor or knife with which the crime had been committed.’
The chief constable said thoughtfully:
Yes, that seems conclusive. Anyone in the room?’
Most of the family were there, sir. Just standing round.’
Colonel Johnson said sharply:
Any ideas, Sugden?’ The superintendent said slowly:
It’s a bad business, sir. It looks to me as though one of them must have done it. I don’t see how anyone from outside could have done it and got away in time.’
 – Значит, самоубийство исключено? – резко спросил полковник полиции.
Исключено, сэр. Во-первых, – перевернутые стулья и столы, разбитые вазы и статуэтки, а во-вторых, – отсутствие какого бы то ни было ножа или бритвы, которым можно было бы совершить такое самоубийство.
Да, это убедительно. Кто-то был в комнате?
Почти вся семья, сэр. Они все вместе стояли там.
Полковник Джонсон проницательно посмотрел на инспектора: Есть какие-то подозрения, Сагден? - Это чертовски сложное дело, сэр, – задумчиво ответил инспектор – Все выглядит так, словно кто-то из них сотворил такое. Не могу себе представить, как кто-нибудь чужой проник в дом извне, совершил убийство и затем успел своевременно скрыться.
What about the window? Closed or open?’
There are two windows in the room, sir. One was closed and locked. The other was open a few inches at the bottom – but it was fixed in that position by a burglar screw, and moreover, I’ve tried it and it’s stuck fast – hasn’t been opened for years, I should say. Also the wall outside is quite smooth and unbroken – no ivy or creepers. I don’t see how anyone could have left that way.’
How many doors in the room?’
Just one. The room is at the end of a passage. That door was locked on the inside. When they heard the noise of the struggle and the old man’s dying scream, and rushed upstairs, they had to break down the door to get in.’
Johnson said sharply:
And who was in the room?’
Superintendent Sugden replied gravely:
Nobody was in the room, sir, except the old man who had been killed not more than a few minutes previously.’
 – Окна были открыты или закрыты?
В комнате два окна, сэр. Одно было закрыто и заперто на задвижку. Другое приоткрыто на несколько сантиметров, но зафиксировано в таком положении специальным запором. Я сразу же попытался открыть его, но не смог, думаю, его не открывали уже несколько лет. Кроме того, стена дома совершенно гладкая, на ней нет никакого плюща, никаких вьющихся растений. Не думаю, чтобы кто-то смог бежать таким путем.
Сколько дверей в этой комнате?
Одна, и та была заперта изнутри. Когда обитатели дома услышали крик старого господина и взбежали наверх, им пришлось вначале выламывать дверь.
И что же?.. Кто был в комнате?
Джонсон задал этот вопрос с напряженным интересом.- Никого, сэр. Никого, кроме старика, который был убит за пять минут до того.
Colonel Johnson stared at Sugden for some minutes before he spluttered:
Do you mean to tell me, Superintendent, that this is one of those damned cases you get in detective stories where a man is killed in a locked room by some apparently supernatural agency?’ 
A very faint smile agitated the superintendent’s moustache as he replied gravely:
I do not think it’s quite as bad as that, sir.’
Colonel Johnson said:
Suicide. It must be suicide!’
Where’s the weapon, if so? No, sir, suicide won’t do.’
Then how did the murderer escape? By the window?’ Sugden shook his head.
I’ll take my oath he didn’t do that.’
But the door was locked, you say, on the inside.’
The superintendent nodded. He drew a key from his pocket and laid it on the table.
No fingerprints,’ he announced. ‘But just look at that key, sir. Take a look at it with that magnifying glass there.’
Poirot bent forward. He and Johnson examined the key together. The chief constable uttered an exclamation.
By Jove, I get you. Those faint scratches on the end of the barrel. You see ’em, Poirot?’
Полковник Джонсон секунду смотрел на Сагдена, не в состоянии вымолвить слова. Затем прорвался целый словесный поток:
Уж не хотите ли вы сказать, инспектор, что здесь произошел один из тех идиотских случаев, которые обычно происходят только в детективных романах, где кого-то в запертой комнате убивают с помощью каких-то сверхъестественных сил?
Еле заметная улыбка заставила усы Сагдена дрогнуть.
Я думаю, что совсем уж так таинственно здесь дело не обстоит, сэр.
Значит, это самоубийство?! Это должно быть самоубийство!
А где же тогда орудие, инструмент, сэр?
А как же, по-вашему, ушел убийца? Через окно?
Сагден покачал головой:
Нет, сэр, готов поклясться, что он не мог уйти через окно.
Но ведь дверь была закрыта изнутри? Инспектор кивнул. Он вынул из кармана ключ и положил его на стол.На нем не было никаких отпечатков пальцев, – сообщил он. – Но посмотрите, пожалуйста, на него через лупу. Пуаро и полковник наклонились над ключом и внимательно исследовали его.- Бог мой! – воскликнул Джонсон. – Теперь я понимаю! Вот же легкие царапинки на бороздке ключа! Видите их, Пуаро?


But yes, I see. That means, does it not, that the key was turned from outside the door – turned by means of a special implement that went through the keyhole and gripped the barrel – possibily an ordinary pair of pliers would do it.’
The superintendent nodded. 
It can be done all right.’
Poirot said: ‘The idea being, then, that the death would be thought to be suicide, since the door was locked and no one was in the room?’
That was the idea, M. Poirot, not a doubt of it, I should say.’ Poirot shook his head doubtfully.
But the disorder in the room! As you say, that by itself wiped out the idea of suicide. Surely the murderer would first of all have set the room to rights.’
Superintendent Sugden said: ‘But he hadn’t time, Mr Poirot. That’s the whole point. He hadn’t time. Let’s say he counted on catching the old gentleman

unawares. Well, that didn’t come off. There was a struggle – a struggle heard plainly in the room underneath; and, what’s more, the old gentleman called out for help. Everyone came rushing up. The murderer’s only got time to nip out of the room and turn the key from the outside.’

Разумеется, я их вижу. Это означает, что ключ поворачивали снаружи, не правда ли? С помощью какого-то инструмента, который был вставлен в замочную скважину и смог захватить бороздку В иных случаях для этого достаточно пинцета.
Инспектор кивнул.
И все это для того, чтобы смерть выглядела как самоубийство, – продолжал Пуаро, – когда дверь отопрут, а в комнате не будет никого.
Видимо, на это и был расчет, мистер Пуаро.
Пуаро покачал головой:
А беспорядок в комнате? Убийца ведь прежде всего ликвидировал бы следы борьбы. -Для этого у него не оставалось времени, – пояснил инспектор Сагден. – Вот в чем вся соль – у него не было времени! Предположим, что он хотел застать врасплох старого господина. Это ему не удалось. Завязалась борьба – борьба, которую можно было слышать как раз в комнате этажом ниже. Более того: старый господин позвал на помощь. Все ринулись вверх по лестнице. Тут у убийцы действительно оставались считанные секунды на то, чтобы выскользнуть из комнаты и снаружи повернуть ключ в замке.
That is true,’ Poirot admitted. ‘Your murderer, he may have made the bungle. But why, oh why, did he not at least leave the weapon? For naturally, if there is no weapon, it cannot be suicide! That was an error most grave.’Superintendent Sugden said stolidly:
Criminals usually make mistakes. That’s our experience.’ 
Poirot gave a light sigh. He murmured:
But all the same, in spite of his mistakes, he has escaped this criminal.’I don’t think he has exactly escaped.’
You mean he is in the house still?’
I don’t see where else he can be. It was an inside job.’
But, tout de meme,’ Poirot pointed out gently, ‘he has escaped to this extent:You do not know who he is.’
Superintendent Sugden said gently bur firmly:
I rather fancy that we soon shall. We haven’t done any questioning of the household yet.’
Colonel Johnson cut in: Look here, Sugden, one thing strikes me. Whoever turned that key from the outside must have had some knowledge of the job. That’s to say, he probably has had criminal experience. These sort of tools aren’t easy to manage.’ You mean it was a professional job, sir?’
That’s what I mean.’
 – Это так, – согласился Пуаро. – Так вполне мог вести себя представляемый вами убийца. Но почему, почему, ради всего святого, он не оставил орудия убийства рядом с трупом? Там, где нет орудия, не может быть и речи о самоубийстве. Это была прямо-таки роковая ошибка. Инспектор Сагден ответил тривиально:Преступник почти всегда допускает какую-то ошибку. Мы убеждаемся в этом снова и снова. Пуаро вздохнул. Затем проговорил тихо:Но, несмотря на эту ошибку, он улизнул, этот преступник.Я не думаю, что ему действительно удалось улизнуть.Вы полагаете, что он все еще находится в этом доме? Не знаю, где еще он мог бы находиться. Преступление произошло здесь, в доме. И тем не менее, – любезным тоном повторил Пуаро, – он улизнул, потому что вы не знаете, кто он. Инспектор Сагден сказал твердо, но столь же вежливо: У меня такое чувство, что мы очень скоро узнаем его. Мы еще никого не допрашивали.Послушайте, Сагден, – вмешался в разговор Джонсон, – мне неясно одно – ведь кто бы ни повернул ключ в замке снаружи, он должен был точно знать, как это делается. Это значит, что у него, так сказать, имеется опыт взломщика, ведь специальные инструменты для таких дел приготовить не так-то легко. Вы думаете, что это профессиональный взломщик, сэр? - Вот именно!
It does seem like it,’ the other admitted. ‘Following that up, it looks as though there were a professional thief among the servants. That would explain the diamonds being taken and the murder would follow on logically from that.’
Well, anything wrong with that theory?’
It’s what I thought myself to begin with. But it’s difficult. There are eight servants in the house; six of them are women, and of those six, five have been here for four years and more. Then there’s the butler and the footman. The butler has been here for close on forty years – bit of a record that, I should say. The footman’s local, son of the gardener, and brought up here. Don’t see very well how he can be a professional. The only other person is Mr Lee’s valet attendant. He’s comparatively new, but he was out of the house – still is – went out just before eight o’clock.’
Colonel Johnson said:
Have you got a list of just who exactly was in the house?’
Yes, sir. I got it from the butler.’ He took out his note-book. ‘Shall I read it to you?’
Please, Sugden.’
Mr and Mrs Alfred Lee. Mr George Lee, M.P., and his wife, Mr Henry Lee, Mr and Mrs David Lee. Miss’ – the superintendent paused a little, taking the words carefully – ‘Pilar’ – he pronounced it like a piece of architecture – ‘Estravados. Mr Stephen Farr. Then for the servants: Edward Tressilian, butler. Walter Champion, footman. Emily Reeves, cook. Queenie Jones, kitchenmaid. Gladys Spent, head housemaid. Grace Best, second housemaid. Beatrice Moscombe, third housemaid. Joan Kench, betweenmaid. Sydney Horbury, valet attendant.’ 
That’s the lot, eh?’
 – Да, действительно, выглядит так, – согласился Сагден. – Я тоже задавал себе вопрос, нет ли среди слуг профессионального вора. Это могло бы объяснить исчезновение алмазов, а убийство тогда было бы просто логическим следствием Но и эта теория имеет слабые места. Из восьми человек прислуги в этом доме шесть – женщины, причем пятеро из них работают в доме по четыре года и больше. Кроме них есть дворецкий и слуга. Дворецкий в семье уже почти сорок лет, – прямо рекорд, я бы сказал. Слуга тоже не со стороны, он сын садовника и вырос здесь. Я не знаю, как и где он мог бы научиться ремеслу взломщика. И, наконец, есть еще один слуга – личный камердинер старого господина. Он здесь относительно недавно, но в тот момент его не было в доме. Его и сейчас нет, впрочем, он ушел незадолго до восьми.
У вас есть список тех, кто в то время находился в доме?
Так точно, сэр Я спросил их имена у дворецкого. Он достал записную книжку.
Прочитать их вам, сэр?
Пожалуйста, Сагден. - Мистер Альфред и миссис Лидия Ли. Мистер Джордж Ли, депутат, и его жена. Мистер Гарри Ли. Мистер Дейвид и миссис Хильда Ли. Мисс, – тут инспектор сделал маленькую паузу, после которой взял с боем имя: – Пилар... – Еще одна мучительная трудная атака: – Эстравадос. Мистер Стивен Фарр. Затем прислуга: Эдвард Трессильян, дворецкий; Уолтер Чэмпион, слуга; Эмили Ривз, повариха; Квинни Джонс, судомойка, Глэдис Спент, первая горничная; Грейс Бест, вторая горничная; Беатрис Москомб, третья горничная; Джоан Кенч, домработница. Затем – Сидней Хорбюри, камердинер.
That’s the lot, sir.’
Any idea where everybody was at the time of the murder?’
Only roughly. As I told you, I haven’t questioned anybody yet. According to Tressilian, the gentlemen were in the dining-room still. The ladies had gone to the drawing-room. Tressilian had served coffee. According to his statement, he had just got back to his pantry when he heard a noise upstairs. It was followed by a scream. He ran out into the hall and upstairs in the wake of the others.’
Colonel Johnson said:
How many of the family live in the house, and who are just staying here?’
Mr and Mrs Alfred Lee live here. The others are just visiting.’
Johnson nodded.
Where are they all?’
I asked them to stay in the drawing-room until I was ready to take their statements.’
I see. Well, we’d better go upstairs and take a look at the doings.’
The superintendent led the way up the broad stairs and along the passage.
As he entered the room where the crime had taken place, Johnson drew a deep breath. 
Pretty horrible,’ he commented.
He stood for a minute studying the overturned chairs, the smashed china, and the blood-bespattered debris.
А где находились в момент убийства все члены семьи Ли?
Об этом я знаю только приблизительно Как уже говорил, я еще не успел никого допросить. По словам Трессильяна, господа были еще в столовой, а дамы уже перешли в гостиную. Трессильян готовил кофе. Он говорит, что как раз вернулся в комнатку рядом с кухней, когда наверху послышался шум, сразу же за которым раздался крик. После этого он вместе с другими побежал по лестнице.
Кто из членов семьи живет в этом доме постоянно, а кто приехал в гости? – спросил полковник Джонсон.
Мистер Альфред и миссис Лидия Ли живут здесь постоянно. Все остальные приехали в гости.
Где они сейчас!
Я попросил их оставаться в гостиной, пока не буду готов взять у них показания.
Хорошо. Тогда, пожалуй, мы сейчас поднимемся наверх и осмотрим место преступления.
Когда они вошли в комнату, в которой произошло убийство, полковник даже присвистнул сквозь зубы.
Да, довольно скверная картина.
Некоторое время он стоял, окидывая взором перевернутые стулья, осколки стекла и забрызганные кровью обломки мебели. 
A thin elderly man stood up from where he had been kneeling by the body and gave a nod.Evening, Johnson,’ he said. ‘Bit of a shambles, eh?’I should say it was. Got anything for us, doctor?’The doctor shrugged his shoulders. He grinned.I’ll let you have the scientific language at the inquest! Nothing complicated about it. Throat cut like a pig. He bled to death in less than a minute. No sign of the weapon.’ Poirot went across the room to the windows. As the superintendent had said, one was shut and bolted. The other was open about four inches at the bottom. A thick patent screw of the kind known many years ago as an anti-burglar screw secured it in that position. Sugden said: ‘According to the butler, that window was never shut wet or fine. There’s a linoleum mat underneath it in case rain beat in, but it didn’t much, as the overhanging roof protects it.’ Poirot nodded. He came back to the body and stared down at the old man. The lips were drawn back from the bloodless gums in something that looked like a snarl. The fingers were curved like claws. Poirot said:  
Сухощавый пожилой человек, который до этого стоял на корточках возле трупа, поднялся и кивнул.
Добрый вечер, Джонсон, – сказал он. – Как тебе нравится эта бойня, а? Милая картина?
Да уж, можно сказать! Каково ваше заключение, доктор? Врач пожал плечами.
Выступая как эксперт в суде, я изъясняюсь исключительно научными терминами, но вам скажу попросту: ясное дело – глотка перерезана, как у свиньи. Не прошло и нескольких минут, как наступила смерть от потери крови. Не найдено никакого орудия, которым перерезана глотка. Пуаро подошел к окнам. Как и сказал инспектор, одно из них было закрыто и заперто на задвижку. Другое было приоткрыто на несколько сантиметров, но зафиксировано в этом положении мощным запором. Дворецкий утверждает, что это окно не закрывалось совсем, даже в самую сильную непогоду, – пояснил Сагден. – На тот случай, если будет ветер с дождем и будут залетать капли, внизу постелен линолеум, хотя крыша сильно выступает и хорошо защищает от любой непогоды. Пуаро кивнул. Он снова подошел к трупу и посмотрел сверху на старика. Десны, в которых не было ни кровинки, оттянули губы и были обнажены, так что казалось – Симеон Ли скалит зубы. Пальцы были скрючены, как птичьи когти.
He does not seem a strong man, no.’
The doctor said:
He was pretty tough, I believe. He’d survived several pretty bad illnesses that would have killed most men.’
Poirot said: ‘I do not mean that. I mean, he was not big, not strong physically.’
No, he’s frail enough.’
Poirot turned from the dead man. He bent to examine an overturned chair, a big chair of mahogany. Beside it was a round mahogany table and the fragments of a big china lamp. Two other smaller chairs lay nearby, also the smashed fragments of a decanter and two glasses, a heavy glass paperweight was unbroken, some miscellaneous books, a big Japanese vase smashed in pieces, and a bronze statuette of a naked girl completed the debris.
Poirot bent over all these exhibits, studying them gravely, but without touching them. He frowned to himself as though perplexed.
The chief constable said:
Anything strike you, Poirot?’
Hercule Poirot sighed. He murmured:
Such a frail shrunken old man – and yet – all this.’
Johnson looked puzzled. He turned away and said to the sergeant, who was busy at his work:
Кажется, он не был сильным человеком, – сказал Пуаро.
Ну, как сказать, зато был очень вынослив, – возразил врач. – Он перенес несколько таких болезней, которые многих свели бы в могилу.
Я не в том смысле. Я хочу сказать, что он не был очень уж силен физически.
Это так, разумеется. Строение тела довольно субтильное.
Пуаро повернулся и наклонился над перевернутым креслом красного дерева, внимательно рассматривая его. Рядом стоял стол красного дерева, на котором валялись осколки большой фарфоровой лампы. Два стула поменьше были тоже опрокинуты, вокруг – осколки разбитой бутылки и двух бокалов, чуть подальше – неразбившееся при падении стеклянное пресс-папье, книги, расколотая японская ваза и бронзовая статуэтка, изображающая обнаженную девушку.
Пуаро склонился над всеми этими свидетельствами ожесточенной борьбы, ни к чему не притрагиваясь. Брови его удивленно поползли вверх.
Полковник полиции обратил на это внимание.
Заметили что-то странное, Пуаро? Эркюль Пуаро вздохнул.
Такой хилый старик... и такой разгром кругом, – пробормотал он.
Джонсон посмотрел на него с удивлением. Затем спросил инспектора:
What about prints?’
Plenty of them, sir, all over the room.’ 
What about the safe?’
No good. Only prints on that are those of the old gentleman himself.’
Johnson turned to the doctor.
What about bloodstains?’ he asked. ‘Surely whoever killed him must have got blood on him.’
The doctor said doubtfully:
Not necessarily. Bleeding was almost entirely from the jugular vein. That wouldn’t spout like an artery.’
No, no. Still, there seems a lot of blood about.’
Poirot said:
Yes, there is a lot of blood – it strikes one, that. A lot of blood.’
Superintendent Sugden said respectfully:
Do you – er – does that suggest anything to you, Mr Poirot?’
Poirot looked about him. He shook his head perplexedly.
He said:
There is something here – some violence…’ He stopped a minute, then went on: ‘Yes, that is it – violence… And blood – an insistence on blood…There is – how shall I put it? – there is too much blood. Blood on the chairs, on the tables, on the carpet…The blood ritual? Sacrificial blood? Is that it? Perhaps. Such a frail old man, so thin, so shrivelled, so dried up – and yet – in his death – so much blood…’  His voice died away. Superintendent Sugden, staring at him with round, startled eyes, said in an awed voice:Funny – that’s what she said – the lady…’
 – Есть отпечатки пальцев?
Много, сэр, повсюду в комнате.
А на сейфе?
Только отпечатки пальцев старого господина. Джонсон повернулся к врачу.
Что вы можете сказать о пятнах крови? Тот, кто убил его, обязательно должен был запачкаться кровью или нет?
Не обязательно, – ответил, поколебавшись, врач. – Кровотечение было почти исключительно из шейной вены, а она пульсирует не так сильно, как артерия.
Пуаро вдруг заметил:
А потому такое количество крови просто удивительно, даже очень удивительно.
 – Вы можете сделать из этого... хм... какие-то выводы? – скромно и с большим уважением спросил Сагден.
Пуаро посмотрел на него и грустно покачал головой:
Так, кое-что... Необычайная сила, энергия...
Он смолк и долго думал, прежде чем заговорил снова.
Да, вот что я хочу сказать, – жестокое насилие! И потом эта кровь... Здесь – как бы это получше выразиться – слишком много крови! Чересчур много! Кровь на стульях, на столе, на ковре... Что это – кровавый суд? Кровавая жертва? Мы не знаем этого. Быть может... Этот хилый старик такой худой, весь сморщенный и высохший... и все же в нем оказалось так много крови...
Он смолк. Сагден, смотревший на него большими изумленными глазами, шепнул почти благоговейно: - Странно... точно так сказала и она тоже – эта дама...
Poirot said sharply:
What lady? What was it she said?’
Sugden answered: ‘Mrs Lee – Mrs Alfred. Stood over there by the door and half whispered it. It didn’t make sense to me.’
What did she say?’
Something about who would have thought the old gentleman had so much blood in him…’
Poirot said softly:
‘ “Who would have thought the old man to have had so much blood in him?”The words of Lady Macbeth. She said that…Ah, that is interesting…’
Какая дама? – резко спросил Пуаро. – Что она сказала?
Миссис Ли, миссис Лидия Ли. Она стояла там в дверях и пробормотала это вполголоса. Я не знаю, что она имела в виду.
Что она пробормотала?
Что-то насчет того, что никто не подумал бы, как много еще крови в этом старике... - Кто бы мог подумать, что в старике было еще так много крови?.. – тихо процитировал Пуаро. – Это слова леди Макбет. Странно, что она это сказала...
Alfred Lee and his wife came into the small study where Poirot, Sugden and the chief constable were standing waiting. Colonel Johnson came forward.
How do you do, Mr Lee? We’ve never actually met, but as you know, I’m chief constable of the county. Johnson’s my name. I can’t tell you how distressed I am by this.’ Alfred, his brown eyes like those of a suffering dog, said hoarsely:Thank you. It’s terrible – quite terrible. I – this is my wife.’ Lydia said in her quiet voice:It has been a frightful shock to my husband – to all of us – but particularly to him.’ Her hand was on her husband’s shoulder. Colonel Johnson said: Won’t you sit down, Mrs Lee? Let me introduce M. Hercule Poirot.’ Hercule Poirot bowed. His eyes went interestedly from husband to wife. Lydia’s hands pressed gently on Alfred’s shoulder.Sit down, Alfred.’ Alfred sat. He murmured:Hercule Poirot. Now, who – who – ?’ He passed his hand in a dazed fashion over his forehead. Lydia Lee said:
Альфред Ли и его жена вошли в маленький кабинет, где ждали Пуаро, Сагден и шеф-инспектор. Полковник Джонсон вышел к ним навстречу.
Добрый вечер, мистер Ли. Мы еще никогда не встречались, но вы, вероятно, знаете, что я – начальник полиции графства. Мое имя Джонсон. Не могу и передать вам, как сильно потрясло меня произошедшее здесь. Альфред, карие глаза которого были похожи на глаза печальной собаки, сказал осипшим голосом:
Благодарю вас. Это ужасно! Ужасно... Моя жена. Голос Лидии прозвучал спокойно: Это шокировало моего мужа. Нас всех тоже, конечно, но его особенно. Она положила руку на плечо Альфреда. Пожалуйста, садитесь, миссис Ли, – предложил Джонсон. – Позвольте представить вам мсье Эркюля Пуаро. Пуаро поклонился. Его глаза с интересом смотрели то на одного из супругов, то на другого.Лидия мягко надавила на плечо Альфреда, усаживая его на стул.Садись, Альфред! Альфред безмолвно повиновался. - Эркюль Пуаро?.. Кто-кто? Он наморщил лоб.
 ‘Colonel Johnson will want to ask you a lot of questions, Alfred.’The chief constable looked at her with approval. He was thankful that Mrs Alfred Lee was turning out to be such a sensible and competent woman. Alfred said:Of course. Of course…’ Johnson said to himself:Shock seems to have knocked him out completely. Hope he can pull himself together a bit.’Aloud he said: I’ve got a list here of everybody who was in the house tonight. Perhaps you’ll tell me, Mr Lee, if it is correct.’ He made a slight gesture to Sugden and the latter pulled out his note-book and once more recited the list of names. The businesslike procedure seemed to restore Alfred Lee to something more like his normal self. He had regained command of himself, his eyes no longer looked dazed and staring. When Sugden finished, he nodded in agreement.That’s quite right,’ he said.Do you mind telling me a little more about your guests? Mr and Mrs George Lee and Mr and Mrs David Lee are, I gather, relatives?’They are my two younger brothers and their wives.’  
Полковник Джонсон хочет о многом расспросить тебя, Альфред, – сказала Лидия спокойно.
Шеф-инспектор бросил на нее восхищенный взгляд. Он был счастлив, что миссис Лидия Ли оказалась разумной, сохраняющей самообладание женщиной.
Да, конечно... конечно, разумеется, – пробормотал Альфред.«Да уж, шок совершенно доконал его, – подумал Джонсон. – Надо надеяться, что он сможет взять себя в руки». А вслух Джонсон сказал:
Вот у меня тут список с именами всех, кто был сегодня вечером в доме. Вы сможете подтвердить мне, что он верен, мистер Ли? Он дал знак Сагдену, и тот снова достал свою записную книжку и зачитал все имена.
Деловитость, с которой все происходило, казалось, успокоила Альфреда Ли. Он вновь обрел самообладание, и взгляд его уже не напоминал взгляда затравленного зверя. Когда Сагден кончил, он согласно кивнул:Список верен.Не смогли бы вы более подробно описать ваших гостей? Видимо, супружеские пары Джордж и Магдалена Ли, а также Дейвид и Хильда Ли – ваши родственники?-- Да, это мои младшие братья и их жены.
They are staying here only?’
Yes, they came to us for Christmas.’
Mr Henry Lee is also a brother?’
Yes.’ And your two other guests? Miss Estravados and Mr Farr?’Miss Estravados is my niece. Mr Farr is the son of my father’s one-time partner in South Africa.’  Ah, an old friend.’Lydia intervened.
No, actually we have never seen him before.’
I see. But you invited him to stay with you for Christmas?’Alfred hesitated, then looked towards his wife. She said clearly: Mr Farr turned up quite unexpectedly yesterday. He happened to be in the neighbourhood and came to call upon my father-in-law. When my father-in-law found he was the son of his old friend and partner, he insisted on his remaining with us for Christmas.’Colonel Johnson said:I see. That explains the household. As regards the servants, Mrs Lee, do you consider them all trustworthy?’
Они только в гостях здесь?
Да, они приехали на рождественские праздники.
Мистер Гарри Ли тоже ваш брат?
А двое других гостей? Мисс Эстравадос и мистер Фарр?
Мисс Эстравадос – моя племянница. Мистер Фарр – сын бывшего делового партнера моего отца в Южной Африке.Значит, старый друг?
Нет, мы познакомились с ним накануне, – вставила Лидия.Вот как? Но вы ведь пригласили его на Рождество? Альфред заколебался и беспомощно посмотрел на Лидию. Она ответила на вопрос ясно и спокойно.Мистер Фарр совершенно неожиданно появился здесь вчера. Он случайно оказался в округе и захотел нанести визит моему свекру. Когда тот узнал, что это сын его старого друга и делового партнера, он настоял на том, чтобы мистер Фарр провел Рождество с нами. - Понимаю. Так, значит, с семьей теперь все, перейдем к прислуге. Миссис Ли, вы доверяете всему вашему персоналу?


 Lydia considered for a moment before replying. Then she said:Yes. I am quite sure they are all thoroughly reliable. They have mostly been with us for many years. Tressilian, the butler, has been here since my husband was a young child. The only newcomers are the betweenmaid, Joan, and the nurse-valet who attended on my father-in-law.’What about them?’Joan is rather a silly little thing. That is the worst that can be said of her. I know very little about Horbury. He has been here just over a year. He was quite competent at his job and my father-in-law seemed satisfied with him.’Poirot said acutely:But you, madame, were not so satisfied?’Lydia shrugged her shoulders slightly.It was nothing to do with me.’ But you are the mistress of the house, madame. The servants are your concern?’Oh yes, of course. But Horbury was my father-in-law’s personal attendant. He did not come under my jurisdiction.’ I see.’Colonel Johnson said:We come now to the events of tonight. I’m afraid this will be painful for you, Mr Lee, but I would like your account of what happened.’ Alfred said in a low voice: ‘Of course.’ Colonel Johnson said, prompting him:When, for instance, did you last see your father?’  
Лидия подумала некоторое время, прежде чем ответить.
Да. Я уверена, что все они полностью заслуживают доверия. Большинство из них уже на протяжении нескольких лет в доме, а Трессильян, старый дворецкий, даже с тех пор, когда мой муж был ребенком Единственные, кто здесь недавно, – Джоан, домработница, и личный камердинер моего свекра, который ухаживал за ним.
И что вы думаете об этих двоих?
Джоан не слишком-то умна Это самое плохое, что можно сказать о ней. Хорбюри я, собственно, совсем не знаю Он тут чуть больше года. С работой он, кажется, справлялся хорошо, потому что мой свекор был им весьма доволен.Но вы, мадам, не разделяли этого мнения? – стремительно спросил Пуаро.
Лидия пожала плечами:Я не имела с Хорбюри никаких дел.Но ведь вы все-таки хозяйка в этом доме, мадам, и распоряжаетесь всеми слугами.
Это так, но Хорбюри обслуживал исключительно моего свекра и никоим образом не подчинялся мне.
Вот как? Полковник Джонсон проявил легкое нетерпение.Ну, перейдем к событиям сегодняшнего вечера. Я боюсь, что это причинит вам боль, мистер Ли, но прошу вас изложить мне точно события, которые произошли здесь. Альфред молча кивнул.- Когда, например, вы видели своего отца в последний раз? – быстро спросил Джонсон.
A slight spasm of pain crossed Alfred’s face as he replied in a low voice:
It was after tea. I was with him for a short time. Finally I said goodnight to him and left him at – let me see – about a quarter to six.’
Poirot observed: ‘You said goodnight to him? You did not then expect to see him again that evening?’ 
No. My father’s supper, a light meal, was always brought to him at seven. After that he sometimes went to bed early or sometimes sat up in his chair, but he did not expect to see any members of the family again unless he specially sent for them.’
Did he often send for them?’
Sometimes. If he felt like it.’
But it was not the ordinary procedure?’
No.’Go on, please, Mr Lee.’Alfred continued:We had our dinner at eight o’clock. Dinner was over and my wife and the other ladies had gone into the drawing-room.’ His voice faltered. His eyes began to stare again. ‘We were sitting there – at the table…Suddenly there was the most astounding noise overheard. Chairs overturning, furniture crashing, breaking glass and china, and then – Oh, God’ – he shuddered – ‘I can hear it still – my father screamed – a horrible, long-drawn scream – the scream of a man in mortal agony…’
Лицо Альфреда болезненно исказилось, и он ответил очень тихо:
После чая. Я был у него недолго. Затем пожелал ему спокойной ночи и оставил его... Как поздно это было?.. Примерно без четверти шесть.
Вы пожелали ему спокойной ночи? – спросил Пуаро. – Значит, вы предполагали, что уже больше не увидите отца этим вечером?
Да. Отец легко пообедал, а ужин ему накрывали в его комнате в семь часов. Сразу после этого он обычно ложился; иногда он еще немножко сидел в своем кресле, но не желал видеть никого из семьи в это время, если не посылал за кем-то специально.
Он часто так поступал?Бывало, если хотел.
Но это не было регулярным? – Нет.Пожалуйста, продолжайте, мистер Ли.Мы ужинали в восемь часов. Ужин закончился, и моя жена и другие дамы перешли в гостиную.Голос его задрожал, а глаза на бледном лице снова обрели затравленное выражение.- Мы остались сидеть за столом... Вдруг услышали наверху ужасный шум. Падение стульев, треск дерева, звон стекла и фарфора, и потом – о боже! – Он содрогнулся. – Я и сейчас еще слышу, как закричал мой отец! Ужасный, протяжный крик, крик человека, заглянувшего в лицо смерти...
He raised shaking hands to cover his face. Lydia stretched out her hand and touched his sleeve. Colonel Johnson said gently: ‘And then?’
Alfred said in a broken voice:
I think – just for a moment we were stunned. Then we sprang up and went out of the door and up the stairs to my father’s room. The door was locked. We couldn’t get in. It had to be broken open. Then, when we did get in, we saw–’
His voice died away.
Johnson said quickly:
There’s no need to go into that part of it, Mr Lee. To go back a little, to the time you were in the dining-room. Who was there with you when you heard the cry?’
Who was there? Why, we were all – No, let me see. My brother was there – my brother Harry.’
Nobody else?’
No one else.’
Where were the other gentlemen?’
Alfred sighed and frowned in an effort of remembrance.
Let me see – it seems so long ago – yes, like years – what did happen? Oh, of course, George had gone to telephone. Then we began to talk of family matters, and Stephen Farr said something about seeing we wanted to discuss things, and he took himself off. He did it very nicely and tactfully.’
And your brother David?’
Он закрыл лицо трясущимися руками. Лидия погладила его по руке, пытаясь успокоить. Полковник Джонсон осторожно спросил:
А потом?
Я думаю, примерно секунду мы сидели, словно парализованные, – сказал Альфред, задыхаясь. – Но потом все подскочили, выбежали из двери и поспешили по лестнице к комнате отца. Дверь была закрыта. Мы не могли попасть вовнутрь. Только всем вместе удалось ее взломать. И когда мы вошли в комнату, мы увидели...
Голос его стих.
Достаточно, мистер Ли, – быстро сказал Джонсон. – Пожалуйста, вернемся еще на несколько секунд раньше, то есть к тому моменту, когда вы еще сидели в столовой. Кто был там с вами, когда раздался крик?
Кто? Ну, мы все!... Нет, постойте... Мой брат был со мной, мой брат Гарри.И больше никого?Нет.А где же были остальные мужчины? Альфред наморщил лоб и старался вспомнить:
Где они были? Все, кажется, было так давно... Как будто несколько лет прошло!... Как же все было? Да, правильно, Джордж пошел звонить по телефону. Мы начали обсуждать семейные дела, и мистер Фарр сказал, что не хочет нам мешать, и очень вежливо и тактично откланялся. - А ваш брат Дейвид?
Alfred frowned.
David? Wasn’t he there? No, of course, he wasn’t. I don’t quite know when he slipped away.’
Poirot said gently:
So you had the family matters to discuss?’ 
Er – yes.’
That is to say, you had matters to discuss with one member of your family?’
Lydia said:
What do you mean, M. Poirot?’
He turned quickly to her.
Madame, your husband says that Mr Farr left them because he saw they had affairs of the family to discuss. But it was not a conseil de famille, since M. David was not there and M. George was not there. It was, then, a discussion between two members of the family only.’ Lydia said: My brother-in-law, Harry, had been abroad for a great number of years. It was natural that he and my husband should have things to talk over.’Ah! I see. It was like that.’
She shot him a quick glance, then turned her eyes away. Johnson said: Well, that seems clear enough. Did you notice anyone else as you ran upstairs to your father’s room?’
Дейвид? А разве его не было с нами? Нет, конечно же, не было! Я и в самом деле не знаю, когда он вышел из комнаты.
Вы, значит, обсуждали семейные дела? – задал вопрос Пуаро.
Д-да, конечно.
Это значит, что вы беседовали при этом только с одним из членов вашей семьи!
Что вы хотите этим сказать? – поспешила спросить Лидия.
Пуаро почти резко обернулся к ней:
Мадам, ваш муж говорит, что мистер Фарр удалился, потому что должны были обсуждаться семейные дела. Однако это не семейный совет, поскольку не присутствовали ни мистер Дейвид, ни мистер Джордж. Стало быть, это была беседа только между двумя членами семьи, не так ли?
Мой деверь Гарри на протяжении многих лет не появлялся в доме. Поэтому нет ничего неестественного в том, что ему и моему мужу нашлось о чем поговорить.
Ах, я понимаю! Вот оно как.
Она бросила на него быстрый взгляд и опустила глаза.- Ну, это же ясно, – констатировал Джонсон. – Вы заметили, кроме вас бежал ли еще кто-нибудь по лестнице к комнате вашего отца?
I – really I don’t know. I think so. We all came from different directions. But I’m afraid I didn’t notice – I was so alarmed. That terrible cry…’
Colonel Johnson passed quickly to another subject.
Thank you, Mr Lee. Now, there is another point. I understand that your father had some valuable diamonds in his possession.’
Alfred looked rather surprised.
Yes,’ he said. ‘That is so.’
Where did he keep them?’
In the safe in his room.’
Can you describe them at all?’
They were rough diamonds – that is, uncut stones.’
Why did your father have them there?’
It was a whim of his. They were stones he had brought with him from South Africa. He never had them cut. He just liked keeping them in his possession. As I say, it was a whim of his.’
I see,’ said the chief constable.
From his tone it was plain that he did not see. He went on: ‘Were they of much value?’
 – Я... я не знаю. Думаю, что да. Мы все прибежали из разных мест. Но я тогда ничего не заметил точно – от волнения. Такой ужасный крик...
Полковник Джонсон быстро перешел к другой теме.
Спасибо, мистер Ли. Тут есть еще один момент если я правильно осведомлен, ваш отец владел несколькими очень ценными алмазами.
Альфред удивленно посмотрел на него:
Да, это верно.
Где он обычно хранил их?
В сейфе в своей комнате.
Вы можете мне описать эти камни?
Это были необработанные алмазы, то есть неотшлифованные камни.
Почему отец хранил их в своей комнате?
Это был его «пунктик». Он привез эти камни из Южной Африки. Не для того, чтобы отдать их шлифовать, а просто чтобы владеть ими. Своего рода хобби, я бы сказал. - Понимаю, – проговорил Джонсон, но по тону, каким это было произнесено, чувствовалось, что он не понял совершенно ничего. – И что же, эти камни были очень дорогими?


My father estimated their value at about ten thousand pounds.’In fact, they were very valuable stones?’
Yes.’It seems a curious idea to keep such stones in a bedroom safe.’Lydia interposed.My father-in-law, Colonel Johnson, was a somewhat curious man. His ideas were not the conventional ones. It definitely gave him pleasure to handle those stones.’
They recalled, perhaps, the past to him,’ said Poirot. 
She gave him a quick appreciative look.
Yes,’ she said. ‘I think they did.’
Were they insured?’ asked the chief constable.
I think not.’Johnson leaned forward. He asked quietly:
Did you know, Mr Lee, that those stones had been stolen?’What?’ Alfred Lee stared at him.
Your father said nothing to you of their disappearance?’
 – Отец оценивал их примерно в десять тысяч фунтов.
Значит, они были необычайно дорогими! Странная идея – хранить их в спальне.
И снова в разговор вмешалась Лидия:
Мой свекор был человеком в некотором отношении странным, полковник Джонсон. Его взгляды и мысли часто расходились с общепринятыми. Он любил касаться этих камней, перебирать их.
Наверное, они напоминали ему о прошлом, – вставил Пуаро.Она с уважением посмотрела на него:
Да, вероятно, напоминали.
Эти алмазы были застрахованы? – спросил Джонсон.
Думаю, что нет. Джонсон подался вперед и спросил спокойно:Вы знаете, мистер Ли, что эти камни были украдены?Что? – Альфред уставился на него.- Ваш отец не говорил вам о том, что они исчезли?
Not a word.’
You did not know that he had sent for Superintendent Sugden here and had reported the loss to him?’
I hadn’t the faintest idea of such a thing!’
The chief constable transferred his gaze.
What about you, Mrs Lee?’
Lydia shook her head.
I heard nothing about it.’
As far as you knew, the stones were still in the safe?’
Yes.’ She hesitated and then asked:
Is that why he was killed? For the sake of those stones?’Colonel Johnson said:
That is what we are going to find out!’
He went on: Have you any idea, Mrs Lee, who could have engineered such a theft?’
She shook her head.No, indeed. I am sure the servants are all honest. In any case, it would be very difficult for them to get at the safe. My father-in-law was always in his room. He never came downstairs.’
Who attended to the room?’
Ни слова не сказал!
Вы, значит, не знали, что он пригласил инспектора Сагдена, чтобы сообщить о пропаже?
Я не имел ни малейшего представления об этом! Шеф-инспектор перевел взгляд на Лидию:
А вы, миссис Ли?
Лидия покачала головой:
Я тоже об этом ничего не знала.
Вы, стало быть, оба думали, что камни все еще находятся в сейфе?
Да. После некоторого колебания она спросила:
Он был убит из-за этого? Из-за камней?
Выяснить это – как раз наша задача, – ответил полковник Джонсон. – Вы не догадываетесь, миссис Ли, кто из всех обитателей дома мог бы совершить такую кражу?Нет, совершенно определенно – нет! Думаю, что все слуги – честные люди. Кроме того, им крайне трудно каким-то образом получить доступ к этому сейфу. Мой свекор никогда не покидал своей комнаты. Он уже не спускался по лестнице вниз. - А кто убирал его комнату?
Horbury. He made the bed and dusted. The second housemaid went in to do the grate and lay the fire every morning, otherwise Horbury did everything.’
Poirot said:
So Horbury would be the person with the best opportunity?’
Do you think that it was he who stole the diamonds, then?’
It is possible. I suppose…He had the best opportunity. Oh! I don’t know what to think.’
Colonel Johnson said:
Your husband has given us his account of the evening. Will you do the same, Mrs Lee? When did you last see your father-in-law?’
We were all up in his room this afternoon – before tea. That was the last time I saw him.’You did not see him later to bid him goodnight?’No.’ Poirot said:Do you usually go and say goodnight to him?’Lydia said sharply:No.’ The chief constable went on:Where were you when the crime took place?’In the drawing-room.’
 – Хорбюри. Он заправлял постель и вытирал пыль. Вторая горничная занималась только камином, растапливала его по утрам, а все остальное делал Хорбюри.
Значит, именно Хорбюри и было легче всего открыть сейф? – спросил Пуаро.
Вы думаете, это он украл алмазы?
Возможно. Вероятно... У него были наилучшие возможности для этого. Ах! Я уже не знаю, что и думать!
Полковник Джонсон не дал увести себя в сторону.
Ваш муж только что описал нам события этого вечера. Не смогли бы вы сделать то же, миссис Ли? Когда вы в последний раз видели своего свекра?
Мы все были сегодня после обеда перед чаем в его комнате. Тогда я и видела его в последний раз.
Вы больше не заходили – пожелать ему спокойной ночи?Нет.А обычно вы еще заходили к нему вечером, чтобы пожелать спокойной ночи? – спросил Пуаро.
Нет, – резко ответила Лидия. Шеф-инспектор продолжил расспросы: Где вы были, когда произошло преступление? - В гостиной.
You heard the noise of the struggle?’
I think I heard something heavy fall. Of course my father-in-law’s room is over the dining-room, not the drawing-room, so I shouldn’t hear so much.’
But you heard the cry?’
Lydia shuddered.
Yes, I heard that…It was horrible – like – like a soul in hell. I knew at once something dreadful had happened. I hurried out and followed my husband and Harry up the stairs.’ Who else was in the drawing-room at the time?’ Lydia frowned.Really – I can’t remember. David was next door in the music-room, playing Mendelssohn. I think Hilda had gone to join him.’ And the other two ladies?’ Lydia said slowly:
Magdalene went to telephone. I can’t remember whether she had come back or not. I don’t know where Pilar was.’ Poirot said gently:
In fact, you may have been quite alone in the drawing-room?’Yes – yes – as a matter of fact, I believe I was.’
 – Вы слышали шум борьбы? Мне кажется, что я услышала, как упало что-то тяжелое. Комната свекра находится над столовой, а не над гостиной. Так что звуки в гостиной не очень слышны. Но крик вы слышали тоже? Лидия содрогнулась.Да, я слышала крик! Это было ужасно, – как будто душа испустила вопль, корчась на огне в чистилище. Я сразу же поняла, что случилось что-то ужасное. Я побежала наверх следом за моим мужем и Гарри.Кто в этот момент, кроме вас, находился в гостиной? Лидия задумалась:Это... этого я действительно не знаю. Дейвид был в комнате рядом и играл Мендельсона... Я думаю, Хильда подошла к нему... А две другие дамы? - Магдалена звонила по телефону, – медленно ответила Лидия, – но не могу вспомнить, вернулась она после этого или нет. А где была Пилар, я тоже не знаю.Вы, значит, были в гостиной практически в одиночестве, – мягко констатировал Пуаро. - Да, вероятно.
Colonel Johnson said:
About these diamonds. We ought, I think, to make quite sure about them. Do you know the combination of your father’s safe, Mr Lee? I see it is of a somewhat old-fashioned pattern.’
You will find it written down in a small note-book he carried in the pocket of his dressing-gown.’
Good. We will go and look presently. It will be better, perhaps, if we interview the other members of the house-party first. The ladies may want to get to bed.’
Lydia stood up.
Come, Alfred.’ She turned to them. ‘Shall I send them in to you?’
One by one, if you wouldn’t mind, Mrs Lee.’
She moved towards the door. Alfred followed her.
Suddenly, at the last moment, he swung round.
Of course,’ he said. He came quickly back to Poirot. ‘You are Hercule Poirot! I don’t know where my wits have been. I should have realized at once.’
He spoke quickly, in a low, excited voice.
It’s an absolute godsend your being here! You must find out the truth, M. Poirot. Spare no expense! I will be responsible for any expense.But find out…My poor father – killed by someone – killed with the utmost brutality! You must find out, M. Poirot. My father has got to be avenged.’
Poirot answered quietly:
I can assure you, M. Lee, that I am prepared to do my utmost to assist Colonel Johnson and Superintendent Sugden.’
Alfred Lee said:
Ну, а теперь перейдем к алмазам, – сказал Джонсон. – Это дело мы должны изучить особенно тщательно. Вы разбираетесь в замке сейфа вашего свекра, миссис Ли? Там надо набирать комбинацию из букв. Кажется, это довольно старомодная модель.
Слово, которое надо было набирать, записано у него в маленькой записной книжечке, он всегда носил ее в кармане своего шлафрока.
Хорошо. Мы сейчас проверим Но, вероятно, нам следует вначале допросить остальных членов семьи, чтобы дамы могли отправиться спать.
Лидия тотчас же поднялась.
Пойдем, Альфред. – И, обращаясь к остальным мужчинам, сказала: – Я пришлю их к вам.
Присылайте одного за другим, миссис Ли, если я смею вас просить об этом.
Она подошла к двери. Альфред последовал за ней И вдруг он резко повернулся. – Ну, конечно же! – воскликнул он и быстро подошел к Пуаро. – Ведь вы – Эркюль Пуаро! Где только витают мои мысли! Как я сразу не понял этого?!
Он говорил быстро, тихим, взволнованным голосом. - Вас послало мне само небо! Вы должны выяснить истину, мсье Пуаро! Не считайтесь с расходами, я все возмещу. Но только выясните истину! Мой бедный отец! Убит! С такой жестокостью кем-то убит! Вы должны найти преступника, мистер Пуаро! Мой отец должен быть отомщен!
Пуаро ответил: - Заверяю вас, мсье Ли, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь полковнику Джонсону и инспектору Сагдену.
I want you to work for me. My father has got to be avenged.’
He began to tremble violently. Lydia had come back. She went up to him and drew his arm through hers.
Come, Alfred,’ she said. ‘We must get the others.’
Her eyes met Poirot’s. They were eyes that kept their own secrets. They did not waver.
Poirot said softly:
Who would have thought the old man–’
She interrupted him:
Stop! Don’t say that!’
Poirot murmured:
You said it, madame.’
She breathed softly:
I know…I remember…It was – so horrible.’
Then she went abruptly out of the room, her husband beside her.
 – Но я хотел бы, чтобы вы работали по моему поручению! – взволнованно воскликнул Альфред. – Мой отец должен быть отомщен!
Он задрожал. Лидия вернулась и взяла его под руку:
Пойдем, Альфред. Нам сейчас надо позвать всех остальных.
Она пристально посмотрела в глаза Пуаро, но эти глаза умели сохранять тайну. Пуаро ответил ей спокойным взглядом. Он тихо сказал;
Кто бы мог подумать, что в старике было... Она перебила его:
Нет! Не говорите этого!
Это вы сказали, мадам, – мягко напомнил Пуаро.
Да, я знаю, – шепнула она. – Я вспомнила это... Это было... так жестоко.
И они с мужем торопливо покинули комнату.
George Lee was solemn and correct.
A terrible business,’ he said, shaking his head. ‘A terrible, terrible business. I can only believe that it must – er – have been the work of alunatic!’
Colonel Johnson said politely:
That is your theory?’
Yes. Yes, indeed. A homicidal maniac. Escaped, perhaps, from some mental home in the vicinity.’
Superintendent Sugden put in:
And how do you suggest this – er – lunatic gained admittance to the house, Mr Lee? And how did he leave it?’ George shook his head.
That,’ he said firmly, ‘is for the police to discover.’Sugden said: We made the round of the house at once. All windows were closed and barred. The side door was locked, so was the front door. Nobody could have left by the kitchen premises without being seen by the kitchen staff.’George Lee cried:But that’s absurd! You’ll be saying next that my father was never murdered at all!’ He was murdered all right,’ said Superintendent Sugden. ‘There’s no doubt about that.’
Джордж Ли был серьезен и холодно-корректен.
Ужасное дело, – сказал он и покачал головой. – Совершенно ужасное дело. Я могу думать только, что это... гм... сотворил какой-то безумец.
Полковник Джонсон вежливо выслушал его.
Вот как, значит, вы полагаете?
Да, конечно. Какой-то кровожадный сумасшедший, маньяк. Наверно, сбежал откуда-то из сумасшедшего дома в окрестностях.
И как же, по-вашему, этот сумасшедший смог проникнуть в дом, мистер Ли? – спросил инспектор Сагден.
Джордж покачал головой.
Это дело полиции – выяснить, как, – заметил он холодно.Мы сразу же обошли весь дом вокруг ревностно парировал Сагден. – Все окна были закрыты и заперты на задвижки. Боковой выход и задняя дверь были заперты. Никто не мог войти также и через дверь кухни, не будучи замечен персоналом.
Но ведь это же абсурд какой-то, – воскликнул Джордж Ли – Может, вы еще скажете, что мой отец вовсе не был убит?! - Нет, он был убит, в этом нет никакого сомнения, – спокойно ответил Сагден.
The chief constable cleared his throat and took up the questioning.
Just where were you, Mr Lee, at the time of the crime?’
I was in the dining-room. It was just after dinner. No, I was, I think, in this room. I had just finished telephoning.’
You had been telephoning?’
Yes. I had put a call through to the Conservative agent in Westeringham – my constituency. Some urgent matters.’
And it was after that that you heard the scream?’
George Lee gave a slight shiver.
Yes, very unpleasant. It – er – froze my marrow. It died away in a kind of choke or gurgle.’
He took out a handkerchief and wiped his forehead where the perspiration had broken out.
Terrible business,’ he muttered.
And then you hurried upstairs?’
Yes.’Did you see your brothers, Mr Alfred and Mr Harry Lee?’ No, they must have gone up just ahead of me, I think.’When did you last see your father, Mr Lee?’ This afternoon. We were all up there.’
You did not see him after that?’
Полковник Джонсон откашлялся и взял нить разговора в свои руки:
Где вы были в момент убийства, мистер Ли?
В столовой. Это было вскоре после ужина. Впрочем, нет. Мне кажется, я был в этой комнате. Я как раз заканчивал здесь телефонный разговор.
Вы разговаривали по телефону?
Да, мне надо было сообщить кое-что срочное сотруднику по консервативной партии в Вестеринхэме.
И после того, как закончили говорить, вы услышали крик?
Джордж Ли слегка вздрогнул от воспоминаний:
Да, это ужасно. Он пробрал меня до мозга костей. А потом захлебнулся, как будто сдавили глотку...
Он достал носовой платок и вытер лоб, блестевший от пота.
Ужасное дело, – пробормотал он.
А потом вы, значит, побежали по лестнице наверх?Да.
При этом вы видели своих братьев, мистера Альфреда и мистера Гарри?
Нет. Они, должно быть, пробежали наверх до меня.
Когда вы в последний раз говорили со своим ОТЦОМ?
Сегодня после обеда. Мы все были у него.
После этого вы его больше не видели? - Нет.
The chief constable paused, then he said:
Were you aware that your father kept a quantity of valuable uncut diamonds in the safe in his bedroom?’
George Lee nodded.
A most unwise procedure,’ he said pompously. ‘I often told him so. He might have been murdered for them – I mean – that is to say–’
Colonel Johnson cut in: ‘Are you aware that these stones have disappeared?’
George’s jaw dropped. His protuberant eyes stared.
Then he was murdered for them?’
The chief constable said slowly:
He was aware of their loss and reported it to the police some hours before his death.’
George said: But, then – I don’t understand – I – …’
Hercule Poirot said gently:
We, too, do not understand…’


Полковник помолчал, а потом спросил:

Знали ли вы что ваш отец хранил в сейфе в своей спальне несколько ценных нешлифованных алмазов?
Джордж кивнул.
Это была в высшей степени глупая затея, сказал он высокопарно. – Об этом я ему постоянно говорил. Его могли убить из-за каких-то камней, говорил я... то есть я подозревал... я хотел сказать.
Полковник Джонсон перебил его:
А вы знаете, что эти алмазы исчезли? Джордж замер с открытым ртом. Его большие навыкате глаза вылезли из орбит.
Так, значит, он и в самом деле был убит из-за этих камней?..
Шеф-инспектор ответил ему медленно и с расстановкой:
Он обнаружил пропажу и за несколько часов до своей смерти сообщил полиции.
Да, но... Тогда я не понимаю, – заикаясь, проговорил Джордж. Эркюль Пуаро сказал ему дружелюбно: - Мы тоже, мы тоже не понимаем.
Harry Lee came into the room with a swagger. For a moment Poirot stared at him, frowning. He had a feeling that somewhere he had seen this man before. He noted the features: the high-bridged nose, the arrogant poise of the head, the line of the jaw; and he realized that though Harry was a big man and his father had been a man of merely middle height, yet there had been a good deal of resemblance between them.
He noted something else, too. For all his swagger, Harry Lee was nervous. He was carrying it off with a swing, but the anxiety underneath was real enough.
Well, gentlemen,’ he said. ‘What can I tell you?’
Colonel Johnson said:
We shall be glad of any light you can throw on the events of this evening.’
Harry Lee shook his head.
I don’t know anything at all. It’s all pretty horrible and utterly unexpected.’ Poirot said:You have recently returned from abroad, I think, Mr Lee?’ Harry turned to him quickly.Yes. Landed in England a week ago.’
Гарри Ли вошел какой-то возбужденный. Пуаро рассматривал его, наморщив лоб. Ведь он уже где-то видел этого человека! Он пристально рассматривал его: узкий длинный нос, заносчиво посаженная голова, слегка откинутая назад, волевой подбородок. Он отметил, что, несмотря на заметную разницу в росте и размерах фигуры, Гарри Ли был очень похож на своего отца. Он заметил и еще кое-что, а именно то, что Гарри, хоть и вошел с независимым видом, нервничал. Он пытался скрыть это за наигранным спокойствием и уверенностью, но Пуаро почувствовал страх, который его переполнял.
Ну, господа мои, чем могу быть полезен?
Вы очень обяжете нас, – ответил Джонсон, – если сможете помочь нам прояснить события сегодняшнего вечера.
Гарри оживленно покачал головой: - Я, к сожалению, почти ничего не знаю. Вся эта история довольно отвратительная и произошла так неожиданно.Вы только недавно вернулись из-за границы, не правда ли, мсье Ли? – спросил Пуаро. - Да, неделю назад сошел на берег в Лондоне.


Poirot said: 
You had been away a long time?’
Harry Lee lifted up his chin and laughed.
You might as well hear straight away – someone will soon tell you! I’m the prodigal son, gentlemen! It’s nearly twenty years since I last set foot in this house.’
But you returned – now. Will you tell us why?’ asked Poirot.
With the same appearance of frankness Harry answered readily enough.
It’s the good old parable still. I got tired of the husks that the swine do eat – or don’t eat, I forget which. I thought to myself that the fatted calf would be a welcome exchange. I had a letter from my father suggesting that I come home. I obeyed the summons and came. That’s all.’
Poirot said:
You came for a short visit – or a long one?’
Harry said: ‘I came home – for good!’
Your father was willing?’
The old man was delighted.’ He laughed again. The corners of his eyes crinkled engagingly. ‘Pretty boring for the old man living here with Alfred! Alfred’s a dull stick – very worthy and all that, but poor company. My father had been a bit of a rip in his time. He was looking forward to my company.’
And your brother and his wife, were they pleased that you were to live here?’ 
Poirot asked the question with a slight lifting of his eyebrows.
 – Как долго вы отсутствовали?
Гарри Ли выдвинул подбородок вперед и засмеялся:
Лучше уж я расскажу все сам, а то вам непременно расскажет кто-нибудь другой! Я – блудный сын, господа мои. Скоро будет двадцать лет с тех пор, как я покинул этот дом.
А сейчас, однако, вы вернулись. Не могли бы вы сказать нам – почему? – спросил Пуаро.
С той же развязностью Гарри ответил:
Это все равно как в старой доброй притче: виноградные выжимки, которые едят свиньи или, наоборот, не едят, – я уже не помню, как там, забыл. В общем, мне надоело питаться ими. Тогда я подумал, что откормленный телец, которого закалывают в честь возвращения блудного сына, приятно разнообразит мое меню. Почти одновременно я получил письмо от отца, в котором он просил меня вернуться домой. Я повиновался его приказу, и вот я здесь. Это все.
Вы надолго приехали сюда?
Я навсегда вернулся домой, – лаконично сказал Гарри Ли. Ваш отец согласился на это?
Старик был необычайно рад.
Гарри снова с удовольствием засмеялся, вокруг его глаз образовались морщинки.
Жизнь с Альфредом была ужасно скучной для него! Альфред безнадежно нудный мальчуган. Конечно, он очень почтительный, но с ним нельзя поболтать по душам. А мой отец, наоборот, в молодые годы был перекати поле, поэтому я ему больше по сердцу. А ваш брат и его жена – они обрадовались тому, что будут жить с вами в одном доме? Этот вопрос Эркюль Пуаро задал, слегка подняв бровь.
Alfred? Alfred was livid with rage. Don’t know about Lydia. She was probably annoyed on Alfred’s behalf. But I’ve no doubt she’d be quite pleased in the end. I like Lydia. She’s a delightful woman. I should have got on with Lydia. But Alfred was quite another pair of shoes.’ He laughed again. ‘Alfred’s always been as jealous as hell of me. He’s always been the good dutiful stay-at-home stick-in-the-mud son. And what was he going to get for it in the end? – what the good boy of the family always gets – a kick in the pants. Take it from me, gentlemen, virtue doesn’t pay.’ He looked from one face to another.
Hope you’re not shocked by my frankness. But after all, it’s the truth you’re after. You’ll drag out all the family dirty linen into the light of day in the end. I might as well display mine straight away. I’m not particularly broken-hearted by my father’s death – after all, I hadn’t seen the old devil since I was a boy – but nevertheless he was my father and he was murdered. I’m all out for revenge on the murderer.’ He stroked his jawbone, watching them. ‘We’re rather hot on revenge in our family. None of the Lees forget easily. I mean to make sure that my father’s murderer is caught and hanged.’I think you can trust us to do our best in that line, Mr Lee,’ said Sugden. If you don’t I shall take the law into my own hands,’ said Harry Lee. The chief constable said sharply:Have you any ideas on the subject of the murderer’s identity, then, Mr Lee?’ Harry shook his head.No,’ he said slowly. ‘No – I haven’t. You know it’s rather a jolt. Because I’ve been thinking about it – and I don’t see that it can have been an outside job…’
 – Альфред? Альфред был в неистовстве! Как прореагировала Лидия, я не знаю. Наверное, она тоже была обижена за Альфреда. Но мы великолепно поймем друг друга. Лидия мне нравится. Это я должен был жениться на ней! Но Альфред – это, конечно, большое сокровище!
Он громко засмеялся:
Альфред с незапамятных времен завидует мне и ревнует к отцу. Он всегда был послушным, покладистым, идеальным сыном. И что же он получил за это в конце концов? То, что постоянно получает самый послушный в семье, – пинок под зад! Поверьте мне, господа мои, добродетель себя не окупает. Он оглядел своих слушателей.
Надеюсь, вас не шокирует моя откровенность? Но все это – чистая правда. Ведь вы же рано или поздно вытащите на свет божий все грязное белье семейства Ли. Стало быть, я могу первым выставить здесь на обозрение свое нутро. Я особенно отчаиваюсь по поводу смерти отца. В конце концов, я его не видел с тех пор, когда был совсем пареньком. Как бы то ни было, он был моим отцом, а сейчас он убит. Мой долг – позаботиться о том, чтобы его смерть была отомщена.Он погладил себя по щеке:
Мы семья, членам которой свойственна мстительность. Ни один из семейства Ли ничего легко не забывает. Я хочу быть уверенным, что убийца моего отца будет пойман и повешен!
Мы сделаем все, что в наших силах, – сказал Сагден. – Если бы вы не занимались этим в силу своего долга, мне пришлось бы взять дело расплаты в свои руки, – резко ответил Гарри Ли. Вы кого-нибудь подозреваете, мистер Ли? – быстро спросил полковник Джонсон. Гарри покачал головой. - Нет, – ответил он медленно, – нет, подозрений у меня нет. Знаете, это было для меня ударом. Я долго размышлял – мне кажется, речь не может идти о преступнике со стороны...
Ah,’ said Sugden, nodding his head.
And if so,’ said Harry Lee, ‘then someone here in the house killed him…But who the devil could have done it? Can’t suspect the servants. Tressilian has been here since the year one. The half-witted footman? Not on your life. Horbury, now, he’s a cool customer, but Tressilian tells me he was out at the pictures. So what do you come to? Passing over Stephen Farr (and why the devil should Stephen Farr come all the way from South Africa and murder a total stranger?) there’s only the family. And for the life of me I can’t see one of us doing it. Alfred? He adored Father. George? He hasn’t got the guts. David? David’s always been a moon dreamer. He’d faint if he saw his own finger bleed. The wives? Women don’t go and slit a man’s throat in cold blood. So who did? Blessed if I know. But it’s damned disturbing.’ Colonel Johnson cleared his throat – an official habit of his – and said: When did you last see your father this evening?’
After tea. He’d just had a row with Alfred – about your humble servant. The old man was no end bucked with himself. He always liked stirring up trouble. In my opinion, that’s why he kept my arrival dark from the others. Wanted to see the fur fly when I blew in unexpectedly! That’s why he talked about altering his will, too.’ Poirot stirred softly. He murmured:
So your father mentioned his will?’
 – Ага, – кивнул тут Сагден.
... И если я не ошибаюсь, то убил его один из нынешних обитателей этого дома. Но кто, черт возьми?! Кто-то из слуг? Явно нет! Трессильян здесь с незапамятных времен. Слуга-полуидиот? Едва ли. Хорбюри? Это хладнокровный тип, но Трессильян сказал мне, что он отправился в кино. И кто у нас останется тогда? Если исключить Стивена Фарра, а зачем, собственно, Фарру приезжать из Южной Африки, чтобы убить кого-то совершенно чужого и незнакомого ему? – так вот, если исключить Стивена Фарра, тогда остаются только члены нашей семьи, и в таком разе я ни за что на свете не могу себе представить, кто мог бы это сделать! Альфред? Он боготворил нашего отца. Джордж? Чересчур труслив для этого. Дейвид? Нет,
Дейвид с самого детства был мечтателем. Он упадет в обморок, если порежет себе палец до крови. А женщины? Ни одна из них не пошла бы перерезать старику глотку. Кто же это сделал? Будь я проклят, если я знаю. Полковник Джонсон откашлялся – это была своего рода профессиональная привычка – и задал свой традиционный вопрос: Когда вы видели своего отца в последний раз? – После чая. Он тогда как раз спорил с Альфредом относительно вашего преданного слуги. У старика была какая-то нездоровая тяга к скандалам. Он страшно любил злить окружающих. Мне кажется, что он только поэтому держал в секрете от остальных мой приезд. Он хотел посмотреть, как вытянутся их лица, когда я вдруг объявлюсь здесь. И только поэтому же он завел разговор о том, что собирается изменить завещание. Пуаро поднял голову и проговорил: - Ваш отец, значит, упоминал о своем завещании?


Yes – in front of the whole lot of us, watching us like a cat to see how we reacted. Just told the lawyer chap to come over and see him about it after Christmas.’
Poirot asked: What changes did he contemplate making?’ Harry Lee grinned:
He didn’t tell us that! Trust the old fox! I imagine – or shall we say I hoped – that the change was to the advantage of your humble servant! I should imagine I’d been cut out of any former wills. Now, I rather fancy, I was to go back. Nasty blow for the others. Pilar, too – he’d taken a fancy to her. She was in for something good, I should imagine. You haven’t seen her yet? My Spanish niece. She’s a beautiful creature, Pilar – with the lovely warmth of the South – and its cruelty. Wish I wasn’t a mere uncle!’
You say your father took to her?’
Harry nodded.She knew how to get round the old man. Sat up there with him a good deal. I bet she knew just what she was after! Well, he’s dead now. No wills can be altered in Pilar’s favour – nor mine either, worse luck.’He frowned, paused a minute, and then went on with a change of tone.But I’m wandering from the point. You wanted to know what was the last time I saw my father? As I’ve told you, it was after tea – might have been a little past six. The old man was in good spirits then – a bit tired, perhaps. I went away and left him with Horbury. I never saw him again.’ Where were you at the time of his death?’
Да. В присутствии нас всех. И при этом наблюдал за нами, прямо как кошка, которая подкарауливает мышь, чтобы увидеть реакцию. Он позвонил своему адвокату и попросил его приехать после Рождества по этому делу.И какие же изменения он собирался внести? Гарри Ли усмехнулся:Этого он нам не сказал, старый лис. Я предполагаю, или лучше скажем так – я надеюсь, что он хотел изменить его в пользу вашего покорного слуги. Я думаю, что был вычеркнут из всех ранее существовавших завещаний, а сейчас он собирался снова включить меня туда Чертовски скверно для всех остальных! И Пилар, которую он очень полюбил, наверняка должна была тоже что-то получить. Вы уже ее видели? Моя испанская племянница, очаровательное создание, со свойственными ей теплотой великолепного юга и всей его жестокостью. Я хотел бы быть ей не просто дядей!Ваш отец полюбил ее? Гарри кивнул:Она знала, как обращаться со стариком. Часто просиживала рядышком с ним. Держу пари, она знала, чего этим добивается' Ну, теперь он мертв. И никакое завещание уже нельзя будет изменить в пользу Пилар, и в мою тоже, к несчастью! Он секунду подумал о чем-то, а затем продолжил изменившимся голосом:Но я отвлекся от темы. Вы спрашивали меня, когда я видел отца в последний раз. Я сказал, что после чая, в самом начале седьмого. Старик был очень довольным, хотя и слегка усталым. Я скоро ушел и оставил его наедине с Хорбюри И после этого я его больше не видел. - Где вы были, когда произошло убийство?
In the dining-room with brother Alfred. Not a very harmonious after-dinner session. We were in the middle of a pretty sharp argument when we heard the noise overhead. Sounded as though ten men were wrestling up there. And then poor old Father screamed. It was like killing a pig. The sound of it paralysed Alfred. He just sat there with his jaw dropping. I fairly shook him back to life, and we started off upstairs. The door was locked. Had to break it open. Took some doing, too. How the devil that door came to be locked, I can’t imagine! There was no one in the room but Father, and I’m damned if anyone could have got away through the windows.’
Superintendent Sugden said:
The door was locked from the outside.’
What?’ Harry stared. ‘But I’ll swear the key was on the inside.’
Poirot murmured:
So you noticed that?’
Harry Lee said sharply:
I do notice things. It’s a habit of mine.’
He looked sharply from one face to the other.
Is there anything more you want to know, gentlemen?’
Johnson shook his head.
Thank you, Mr Lee, not for the moment. Perhaps you will ask the next member of the family to come along?’Certainly I will.’He walked to the door and went out without looking back.The three men looked at each other.Colonel Johnson said:What about it, Sugden?’ The superintendent shook his head doubtfully. He said: He’s afraid of something. I wonder why?…’
В столовой, с братом Альфредом, у нас как раз в самом разгаре был довольно острый разговор, когда мы услышали шум наверху. Он был таким, как будто там боролась по крайней мере дюжина здоровых мужчин, а потом закричал бедный старый отец. Визг был такой, словно режут свинью. От этого крика Альфреда, кажется, парализовало. Он так и остался сидеть как прикованный. Я потормошил его, чтобы он пришел в себя, и побежал с ним вверх по лестнице. Дверь в комнату отца была заперта, нам пришлось ее взламывать. Довольно нелегкое занятие. Как, черт подери, эта дверь вообще оказалась закрытой? В комнате никого не было, кроме отца, и я готов съесть свою шляпу на спор, если кому-то удалось уйти через окно!
Дверь закрыли снаружи, – сказал Сагден.
Гарри уставился на него.
Я могу поклясться, что ключ торчал в двери.
Значит, вы заметили это, – пробормотал Пуаро Гарри Ли с вызовом посмотрел на него.
Да, я кое-что замечаю. Так уж я привык! – Затем он перевел взгляд на полицейских. – Вы еще хотите о чем-то спросить меня, господа?
Джонсон покачал головой:
Спасибо, мистер Ли, в данный момент – нет Пригласите, пожалуйста, следующего члена семьи. Конечно.Гарри покинул комнату, не оборачиваясь.Какого вы мнения о нем? – спросил Джонсон своего подчиненного. Инспектор только пожал плечами. - Он чего-то боится. Я спрашиваю себя, чего?
Magdalene Lee paused effectively in the doorway. One long slender hand touched the burnished platinum sheen of her hair. The leaf-green velvet frock she wore clung to the delicate lines of her figure. She looked very young and a little frightened.
The three men were arrested for a moment looking at her. Johnson’s eyes showed a sudden surprised admiration. Superintendent Sugden’s showed no animation, merely the impatience of a man anxious to get on with his job. Hercule Poirot’s eyes were deeply appreciative (as she saw) but the appreciation was not for her beauty, but for the effective use she made of it. She did not know that he was thinking to himself:
Jolie mannequin, la petite. Mais elle a les yeux durs.’Colonel Johnson was thinking:
Damned good-looking girl. George Lee will have trouble with her if he doesn’t look out. Got an eye for a man all right.’
Superintendent Sugden was thinking:
Empty-headed vain piece of goods. Hope we get through with her quickly.’
Will you sit down, Mrs Lee? Let me see, you are – ?’ Mrs George Lee.’She accepted the chair with a warm smile of thanks. ‘After all,’ the glance seemed to say, ‘although youare a man and a policeman, you are not so dreadful after all.’
Магдалена Ли эффектно задержалась на пороге, чтобы провести тонкой длинной рукой по платиновым волосам. Платье из зеленого бархата облегало ее, еще более подчеркивая стройную фигуру. Она была очень молода и выглядела немного испуганной.
Трое мужчин долго не могли оторвать от нее своих взглядов. Глаза Джонсона, который был просто потрясен, выражали восхищение, тогда как в глазах Сагдена преобладало желание побыстрее продолжить работу. Что же касается Эркюля Пуаро, то его лицо так и светилось, выражая признание достоинств. Это Магдалена тотчас же заметила. Но признание это относилось не столько к ее красоте, сколько к умению искусно воздействовать ею, которое она и продемонстрировала.
«Прекрасная фигурка у этой малышки. Но у нее слишком жесткий взгляд», – подумал Эркюль Пуаро.
Полковник Джонсон подумал: «Чертовски хорошо выглядит эта девчонка. Джорджу, видно, нелегко приходится, если он еще не научился обходиться с нею. Она знает, что привлекает мужчин».
Инспектор Сагден подумал: «Какая пустышка, и глупа, наверное. Надеюсь, мы не будем с ней долго возиться».- Пожалуйста, садитесь, миссис... Магдалена Ли? Она села с теплой благодарной улыбкой, которая выражала примерно следующее: вы правда полицейский? Но, в конце концов, тоже мужчина. И значит, вовсе не такой страшный.
The tail-end of the smile included Poirot. Foreigners were so susceptible where women were concerned. About Superintendent Sugden she did not bother.
She murmured, twisting her hands together in a pretty distress:It’s all so terrible. I feel so frightened.’Come, come, Mrs Lee,’ said Colonel Johnson kindly but briskly. ‘It’s been a shock, I know, but it’s all over now. We just want an account from you of what happened this evening.’
She cried out: But I don’t know anything about it – I don’t indeed.’For a moment the chief constable’s eyes narrowed. He said gently: ‘No, of course not.’
We only arrived here yesterday. George would make me come here for Christmas! I wish we hadn’t. I’m sure I shall never feel the same again!’
Very upsetting – yes.’I hardly know George’s family, you see. I’ve only seen Mr Lee once or twice – at our wedding and once since. Of course I’ve seen Alfred and Lydia more often, but they’re really all quite strangers to me.’ Again the wide-eyed frightened-child look. Again Hercule Poirot’s eyes were appreciative – and again he thought to himself: Elle joue tr`es bien la com'edie, cette petite…’
Отчасти эта улыбка предназначалась и Пуаро, ведь иностранцы ведут себя с женщинами так по-рыцарски. На инспектора Сагдена она, кажется, не обратила никакого внимания. В очаровательном порыве отчаяния она заломила руки и произнесла:
Это все так ужасно! Я боюсь.
Ну-ну, миссис Ли, – сказал Джонсон коротко и вполне дружелюбно. – Конечно, это был шок для всех вас, но теперь уже все позади. Мы хотели бы услышать ваш рассказ о том, что тут происходило сегодня вечером.
Я ничего не знаю, – пробормотала она, – действительно ничего. Глаза шеф-инспектора вдруг сузились.
Нет, ну конечно, нет, – проговорил он медленно.
Мы приехали только вчера, Джордж заставил меня праздновать Рождество здесь. Лучше бы он этого не делал. Я уверена, что никогда не забуду всего этого... Я почти не знаю семью Джорджа. Мистера Симеона Ли я видела только один или два раза – на нашей свадьбе и еще раз позже. Альфреда и Лидию знаю чуть лучше. Но, в сущности, все они мне чужие. Вновь взгляд расширенных от испуга детских глаз, и вновь Эркюль Пуаро посмотрел на нее с восхищением. «Она неплохо играет комедию, малышка...», – подумал он.
Yes, yes,’ said Colonel Johnson. ‘Now just tell me about the last time you saw your father-in-law – Mr Lee – alive.’
Oh, that! That was this afternoon. It was dreadful!’
Johnson said quickly:
Dreadful? Why?’
They were so angry!’
Who was angry?’
Oh, all of them…I don’t mean George. His father didn’t say anything to him. But all the others.’
What happened exactly?’
Well, when we got there – he asked for all of us – he was speaking into the telephone – to his lawyers about his will. And then he told Alfred he was looking very glum. I think that was because of Harry coming home to live. Alfred was very upset about that, I believe. You see, Harry did something quite dreadful. And then he said something about his wife – she’s dead long ago – but she had the brains of a louse, he said, and David sprang up and looked as though he’d like to murder him – Oh!’ She stopped suddenly, her eyes alarmed. ‘I didn’t mean that – I didn’t mean it at all!’
Colonel Johnson said soothingly:
Quite – quite, figure of speech, that was all.’
Hilda, that’s David’s wife, quieted him down and – well, I think that’s all. Mr Lee said he didn’t want to see anyone again that evening. So we all went away.’
Разумеется, разумеется, только скажите, когда вы в последний раз видели своего свекра, я имею в виду – живым.
Сегодня после обеда. Это было ужасно!
Ужасно? Почему?
Все были такие злые. Нет, Джордж – нет! Про него отец ничего не сказал... Зато все другие – да.
Что же произошло?
Ну, когда мы все поднялись, – он посылал за нами, – он говорил по телефону с адвокатом о завещании. И потом он сказал Альфреду, что тот выглядит таким прибитым жизнью. Это было, Определенно, только из-за того, что вернулся Гарри. Это так разозлило Альфреда. Знаете, Гарри когда-то сделал что-то ужасное! А потом он говорил о своей жене – она умерла уже много лет назад – что у нее куриные мозги. Он так и сказал, Дейвид тогда прямо подпрыгнул и уставился на него, словно готов был убить его. О!...
Она вдруг смолкла.
Я не хочу тем самым сказать... Я вовсе не это имела в виду!
Я понимаю, что это просто такое выражение, – заверил ее Джонсон. - Хильда – жена Дейвида – смогла его успокоить. Ну вот, собственно, и все. Мистер Ли сказал, что больше не хочет видеть никого из нас в этот вечер. И затем мы все ушли от него.
And that was the last time you saw him?’
Yes. Until – until–’
She shivered.
Colonel Johnson said:
Yes, quite so. Now, where were you at the time of the crime?’Oh – let me see, I think I was in the drawing-room.’Aren’t you sure?’
Magdalene’s eyes flickered a little, the lids drooped over them.
She said:Of course! How stupid of me…I’d gone to telephone. One gets so mixed up.’
You were telephoning, you say. In this room?’
Yes, that’s the only telephone except the one upstairs in my father-in-law’s room.’
Superintendent Sugden said:
Was anybody else in the room with you?’ Her eyes widened.Oh, no, I was quite alone.’Had you been here long?’Well – a little time. It takes some time to put a call through in the evening.’It was a trunk call, then?’Yes – to Westeringham.’ I see.’And then?’
А где вы были в тот момент, когда произошло убийство?
Я?.. Постойте-ка... Вероятно, в гостиной. – Вы уверены в этом?
Ресницы Магдалины задрожали. Она закрыла глаза.
Ну до чего же я глупа. Я же пошла к телефону. Тут так просто запутаться...
Значит, вы звонили по телефону? В этой комнате?
Да, это единственный телефон в доме, кроме телефона в комнате моего свекра.
Сагден вставил свой вопрос:
Кто-нибудь был в этой комнате?
Ее глаза расширились:
Нет, я была совсем одна.
Как долго вы здесь пробыли?Довольно долго. Ведь по вечерам соединяют бесконечно медленно.Значит, у вас был междугородний разговор?Да, с Вестеринхэмом. - А потом?
And then there was that awful scream – and everybody running – and the door being locked and having to break it down. Oh! It was like a nightmare! I shall always remember it!’
No, no,’ Colonel Johnson’s tone was mechanically kind. He went on:
Did you know that your father-in-law kept a quantity of valuable diamonds in his safe?’
No, did he?’ Her tone was quite frankly thrilled. ‘Real diamonds?’
Hercule Poirot said:
Diamonds worth about ten thousand pounds.’
Oh!’ It was a soft gasping sound – holding in it the essence of feminine cupidity.
Well,’ said Colonel Johnson, ‘I think that’s all for the present. We needn’t bother you any further, Mrs Lee.’
Oh, thank you.’
She stood up – smiled from Johnson to Poirot – the smile of a grateful little girl, then she went out walking with her head held high and her palms a little turned outwards.
Colonel Johnson called:
Will you ask your brother-in-law, Mr David Lee, to come here?’ Closing the door after her, he came back to the table. 
Well,’ he said, ‘what do you think? We’re getting at some of it now! You notice one thing: George Lee was telephoning when he heard the scream! His wife was telephoning when she heard it! That doesn’t fit – it doesn’t fit at all.’ He added:
 – А потом раздался ужасный крик, и все побежали. Дверь была закрыта, ее пришлось вышибать. О, боже! Все было как в кошмарном сне. Я никогда не забуду этого, никогда!
Что вы, что вы! – В голосе полковника Джонсона прозвучали дежурные нотки утешения. Затем он продолжил расспросы:
Вы знали, что ваш свекор хранит в своем сейфе несколько ценных алмазов?
Нет! В самом деле?
Ее удивление и интерес казались совершенно искренними.
Настоящие алмазы?
Алмазы стоимостью в десять тысяч фунтов, – вставил Эркюль Пуаро.
Не может быть!
Это прозвучало, как сдавленный шепот, и выражало целый мир женских страстей.
Думаю, что пока на этом можно закончить Мы не смеем дольше задерживать вас, миссис Ли.
Она встала, улыбнулась сначала Джонсону, потом Пуаро улыбкой маленькой благодарной девочки и вышла из комнаты с высоко поднятой головой.
Полковник Джонсон крикнул ей вслед: – Не могли бы вы позвать брата своего мужа, мистера Дейвида Ли? Закрыв за нею дверь, он вернулся за стол. - Так, уже кое-что начинает проясняться, вы не находите? Давайте зафиксируем: Джордж Ли звонил по телефону, когда услышал крик. Его жена тоже звонила по телефону, когда раздался крик. Но ведь это же совершенно невозможно!
What do you think, Sugden?’
The superintendent said slowly:
I don’t want to speak offensively of the lady, but I should say that though she’s the kind who would be first class at getting money out a gentleman, I don’t think she’s the kind who’d cut a gentleman’s throat. That wouldn’t be her line at all.’
Ah, but one never knows, mon vieux,’ murmured Poirot.
The chief constable turned round on him.
And you, Poirot, what do you think?’
Hercule Poirot leaned forward. He straightened the blotter in front of him and flicked a minute speck of dust from a candlestick. He answered:
I would say that the character of the late Mr Simeon Lee begins to emerge for us. It is there, I think, that the whole importance of the case lies…in the character of the dead man.’
Superintendent Sugden turned a puzzled face to him. I don’t quite get you, Mr Poirot,’ he said. ‘What exactly has the character of the deceased got to do with his murder?’
Poirot said dreamily:
The character of the victim has always something to do with his or her murder. The frank and unsuspicious mind of Desdemona was the direct cause of her death. A more suspicious woman would have seen Iago’s machinations and circumvented them much earlier. The uncleanness of Marat directly invited his end in a bath. From the temper of Mercutio’s mind came his death at the sword’s point.’
Он вопросительно посмотрел на Сагдена:
Ну, что вы думаете об этом, Сагден?
Я не хотел бы говорить о даме плохо, – медленно сказал Сагден. – Но мне сдается, что хоть она и из сорта тех, кто может украсть у кого-нибудь деньги из кармана, она все-таки не способна пойти и перерезать человеку глотку. Это не по ее части.
Этого никогда не знаешь наверняка, – тихо вставил Пуаро.
Полковник Джонсон повернулся к нему:
А вы, Пуаро, что вы обо всем этом думаете? Эркюль Пуаро провел рукой по промокательной бумаге, лежавшей перед ним, и смахнул мельчайшие пылинки с подсвечника.
 – Думаю, что характер господина Симеона Ли начинает потихоньку вырисовываться. И я думаю, что в этом-то соль всего дела... Именно в характере покойного.
Сагден удивленно уставился на него:
Я совсем не понимаю вас, мсье Пуаро, какая связь между характером покойного и этим убийством? - Характер жертвы всегда связан с убийством, – задумчиво сказал Пуаро. – Чистая, открытая душа Дездемоны стала косвенной причиной ее смерти. Женщина недоверчивая разоблачила бы махинации Яго и расстроила бы их. Телесная неопрятность Марата привела его к смерти в ванне. А вспыльчивый темперамент Меркуцио предопределил ему смерть от удара шпаги.


Colonel Johnson pulled his moustache.
What exactly are you getting at, Poirot?’
I am telling you that because Simeon Lee was a certain kind of man, he set in motion certain forces, which forces in the end brought about his death.’You don’t think the diamonds had anything to do with it, then?’Poirot smiled at the honest perplexity in Johnson’s face.
Mon cher,’ he said. ‘It was because of Simeon Lee’s peculiar character that he kept ten thousand pounds worth of uncut diamonds in his safe! You have not there the action of every man.’
That’s very true, Mr Poirot,’ said Superintendent Sugden, nodding his head with the air of a man who at last sees what a fellow-conversationalist is driving at. ‘He was a queer one, Mr Lee was. He kept those stones there so he could take them out and handle them and get the feeling of the past back. Depend upon it, that’s why he never had them cut.’ Poirot nodded energetically.Precisely – precisely. I see you have great acumen, Superintendent.’The superintendent looked a little doubtful at the compliment, but Colonel Johnson cut in:
На что вы намекаете, Пуаро?
Я хочу сказать, что особые качества Симеона Ли привели в движение особые силы в других людях, и эти силы, в конечном счете, стали причиной его смерти.
Значит, вы предполагаете, что алмазы здесь ни при чем?
Пуаро улыбнулся, видя нескрываемое удивление, которое отразилось на лице Джонсона.
Безусловно, уже то, что Симеон Ли хранил в своем сейфе нешлифованные алмазы стоимостью в десять тысяч фунтов, свидетельствует о причудах его характера. Совершенно нормальный человек не делал бы этого.
Это очень верно, мсье Пуаро, – горячо согласился Сагден и закивал. Он, кажется, наконец начал понимать, куда клонит Пуаро. – Собственно, он весь был в этом, старый мистер Ли. Он хранил камни именно здесь потому, что мог всегда достать их из сейфа и перебирать, касаться их руками, чтобы они вызывали у него воспоминания о старых временах. Поверьте мне, только потому он и не отдал их шлифовать, и не отдал бы никогда.
Совершенно верно, – горячо воскликнул Пуаро. – Я поражаюсь остроте вашего ума, инспектор!
Сагден ответил на комплимент несколько неуверенным взглядом, но полковник Джонсон прервал разговор:
There’s something else, Poirot. I don’t know whether it has struck you–’
Mais oui,’ said Poirot. ‘I know what you mean. Mrs George Lee, she let the cat out of the bag more than she knew! She gave us a pretty impression of that last family meeting. She indicates – oh! so naively – that Alfred was angry with his father – and that David looked as “though he could murder him”. Both those statements I think were true. But from them we can draw our own reconstruction. What did Simeon Lee assemble his family for? Why should they have arrived in time to hear him telephoning to his lawyer? Parbleu, it was no error, that. He wanted them to hear it! The poor old one, he sits in his chair and he has lost the diversions of his younger days. So he invents a new diversion for himself. He amuses himself by playing upon the cupidity and the greed of human nature – yes, and on its emotions and its passions, too! But from that arises one further deduction. In his game of rousing the greed and emotion of his children, he would not omit anyone. He must, logically and necessarily, have had his dig at Mr George Lee as well as at the others! His wife is carefully silent about that. At her, too, he may have shot a poisoned arrow or two. We shall find out, I think, from others, what Simeon Lee had to say to George Lee and George Lee’s wife–’
He broke off. The door opened and David Lee came in.
Тут есть нечто, Пуаро, что меня удивило.Я знаю, конечно, что вы имеете в виду! Миссис Магдалена Ли чересчур откровенно говорила о том семейном сборе, не так ли? Она изобразила, – ах, столь наивно и простосердечно! – как зол был Альфред на своего отца, а Дейвид выглядел, по ее словам, так, будто хотел убить старого господина. Оба эти утверждения могут и соответствовать действительности. Для нас они должны стать поводом к новым размышлениям. Почему Симеон Ли велел собрать всю свою семью? Почему он собрал ее как раз в тот момент, когда звонил по телефону своему адвокату? Ведь это не может быть случайностью! Черт возьми, он хотел, чтобы они услышали этот разговор! Бедный старик. С тех пор, как его приковало к креслу, он скучал и изобретал для себя все новые и новые развлечения. Он развлекался тем, что разжигал в людях страсть к деньгам и все связанные с ней переживания, включая зависть. Но из этого возникает новое предположение. Если он хотел разбудить в своих детях жадность и зависть, то он, определенно, не щадил ни одного из них и, значит, наверняка пускал свои стрелы и в мистера Джорджа, пытался задеть и оскорбить его! Но об этом его жена намеренно умалчивает. Ее он тоже, вероятно, задел своими сомнительными любезностями. Мы, скорее всего, узнаем от других, что мог говорить Симеон Ли сыну Джорджу и его жене... Он смолк, потому что дверь открылась, и в комнату вошел Дейвид Ли.
David Lee had himself well in hand. His demeanour was calm – almost unnaturally so. He came up to them, drew a chair forward and sat down, looking with grave interrogation at Colonel Johnson.
The electric light touched the fair peak of hair that grew on his forehead and showed up the sensitive modelling of the cheek bones. He looked absurdly young to be the son of that shrivelled old man who lay dead upstairs.
Yes, gentlemen,’ he said, ‘what can I tell you?’
Colonel Johnson said:
I understand, Mr Lee, that there was a kind of family meeting held in your father’s room this afternoon?’ 
There was. But it was quite informal. I mean, it was not a family council or anything of that kind.’
What took place there?’
David Lee answered calmly: My father was in a difficult mood. He was an old man and an invalid, of course, one had to make allowances for him. He seemed to have assembled us there in order to – well – vent his spite upon us.’Can you remember what he said?’ David said quietly:
Дейвид Ли держал себя в руках. Он был спокоен – почти неестественно спокоен. Он подошел к столу, подвинул себе стул, сел и серьезно и вопросительно посмотрел на полковника Джонсона.
Я вас слушаю. Что вы хотите узнать у меня?
Если я верно информирован, мистер Ли, то сегодня после обеда в комнате вашего отца состоялось нечто типа семейного совета, не так ли? – начал разговор Джонсон.
Да, но это был не семейный совет, а просто общий сбор, участвовать в котором никто никого не заставлял.
И как проходил этот сбор? Дейвид ответил спокойно: У отца было плохое настроение. Он был старым человеком и имел право на снисхождение, это ясно. Ну, а сегодня он велел собрать нас лишь затем, пожалуй, чтобы прочитать нотации. - Вы не могли бы вспомнить, что именно он говорил?


It was really all rather foolish. He said we were no use – any of us – that there wasn’t a single man in the family! He said Pilar (that is my Spanish niece) was worth two of any of us. He said–’ David stopped.
Poirot said:
Please, Mr Lee, the exact words, if you can.’
David said reluctantly:
He spoke rather coarsely – said he hoped that somewhere in the world he had better sons – even if they were born the wrong side of the blanket…’
His sensitive face showed distaste for the words he was repeating. Superintendent Sugden looked up, suddenly alert. Leaning forward, he said:
Did your father say anything in particular to your brother, Mr George Lee?’
To George? I don’t remember. Oh, yes, I believe he told him he would have to cut down expenses in future; he’d have to reduce his allowance. George was very upset, got as red as a turkey cock. He spluttered and said he couldn’t possibly manage with less. My father said quite coolly that he’d have to. He said he’d better get his wife to help him economize. Rather a nasty dig, that – George has always been the economical one – saves and stints on every penny. Magdalene, I fancy, is a bit of a spender – she has extravagant tastes.’
Poirot said:
 – Так, бросал нам самые разные упреки, никак не увязанные между собой. Обвинял нас в том, что мы – неудачники, не оправдавшие его надежд, все скопом, и что во всей нашей семье нет ни одного настоящего мужчины. Он сказал, что Пилар – это моя испанская племянница – стоит двоих таких, как мы. Ну и..
Здесь Дейвид запнулся и смолк.
Пожалуйста, вспомните точно все слова, которые были сказаны, если это возможно, мистер Ли, – попросил Пуаро.
Он был почти что груб, – неуверенно продолжил Дейвид, – и выразил надежду, что где-нибудь в мире у него есть сыновья получше, даже если они и рождены, возможно, в незаконном браке.
На его выразительном лице отразился ужас и отвращение. Это подметил инспектор Сагден. Он спросил:
А ваш отец говорил что-нибудь вашему брату Джорджу?- Джорджу? Этого я уже не помню. Впрочем, нет, по-моему, он пообещал уменьшить ту сумму денег, которую регулярно высылал ему каждый месяц. Джордж совершенно был выбит из колеи, стал красным, как рак и что-то пролепетал, заикаясь, вроде того, что он не сможет обойтись меньшей суммой Но отец очень холодно сказал ему, что все равно придется это сделать. Ведь у него есть жена, которая сможет помочь ему экономить. Издевательское замечание! Джордж с незапамятных времен скряга, он и сейчас считает каждое пенни. А Магдалена довольно большая транжирка, и вкусы ее дорого обходятся.


So that she, too, was annoyed?’
Yes. Besides, my father worded something else rather crudely – mentioned her as having lived with a naval officer. Of course he really meant her father, but it sounded rather dubious. Magdalene went scarlet. I don’t blame her.’
Poirot said:
Did your father mention his late wife, your mother?’
The red blood ran in waves up David’s temples. His hands clenched themselves on the table in front of him, trembling slightly.
He said in a low choked voice:
Yes, he did. He insulted her.’
Colonel Johnson said:
What did he say?’
David said abruptly:
I don’t remember. Just some slighting reference.’
Poirot said softly: Your mother has been dead some years?’David said shortly:She died when I was a boy.’She was not – perhaps – very happy in her life here?’ David gave a scornful laugh:Who could be happy with a man like my father? My mother was a saint. She died a broken-hearted woman.’Poirot went on:Your father was, perhaps, distressed by her death?’David said abruptly:I don’t know. I left home.’
 – Так что, значит, и она, миссис Магдалена Ли, была очень неприятно задета? – спросил Пуаро.
Да. Кроме того, отец задел ее еще и с другой стороны, причем довольно сильно. Он упомянул, что она жила с морским офицером – конечно же, намекал он тем самым на ее отца, но прозвучало это столь двусмысленно, что Магдалена густо покраснела. Я на его месте не говорил бы так.
А затем, – сказал Пуаро, – ваш отец стал говорить о вашей покойной матери.
Краска гнева ударила в лицо Дейвиду. Руки его вцепились в край стола и заметно дрожали.
Да. И в самых оскорбительных словах! – еле выдохнул он.
Что он говорил? – спросил полковник Джонсон.
Я уже не помню, – отрезал Дейвид. – Какие-то презрительные замечания.
Ваша мать умерла несколько лет назад, не так ли? – заботливо спросил Пуаро.
Она умерла, когда я был ребенком.
И она, наверное, была не слишком счастлива в своей жизни? Дейвид горько усмехнулся:
Как же она могла быть счастлива с таким мужем, как мой отец? Моя мать была святой женщиной. Она умерла с разбитым сердцем.
А ваш отец был сильно опечален в связи с ее кончиной? – продолжал спрашивать Пуаро.- Этого я не знаю, – ответил Дейвид, – я покинул этот дом.
He paused and then said:
Perhaps you may not be aware of the fact that when I came on this visit I had not seen my father for nearly twenty years. So you see I can’t tell you very much about his habits or his enemies or what went on here.’Colonel Johnson asked:Did you know that your father kept a lot of valuable diamonds in the safe in his bedroom?’ David said indifferently:Did he? Seems a foolish sort of thing to do.’Johnson said:Will you describe briefly your own movements last night?’Mine? Oh, I went away from the dinner-table fairly quickly. It bores me, this sitting round over port. Besides, I could see that Alfred and Harry were working up for a quarrel. I hate rows. I slipped away and went to the music-room and played the piano.’Poirot asked:The music-room, it is next to the drawing-room, is it not?’Yes. I played there for some time – till – till the thing happened.’
What did you hear exactly?’Oh! A far-off noise of furniture being overturned somewhere upstairs. And then a pretty ghastly cry.’ He clenched his hands again. ‘Like a soul in hell. God, it was awful!’Johnson said:
После некоторой паузы он заговорил:Наверное, вам известно, что я лет двадцать не видел своего отца, пока не приехал в гости в этот раз и, значит, не смогу вам ничего рассказать о его привычках, его врагах и друзьях. Вы знали, что ваш отец держал в сейфе в своей спальне множество ценных алмазов? – спросил Джонсон.В своей спальне? – переспросил Дейвид без особого интереса. – Странная идея.Не могли бы вы поточнее сказать, что делали сегодня вечером, где находились?Я? Ну, я поднялся из-за стола сразу же после ужина. Мне скучны мужские разговоры за бокалом портвейна Кроме того, я заметил, что Гарри и Альфред очень раздражены, а я ненавижу конфликты. Я пошел в музыкальную комнату и играл на пианино.Если не ошибаюсь, музыкальная комната находится как раз рядом с гостиной, – вставил Пуаро.Да. Я играл, пока... пока это не произошло.И что вы услышали?Приглушенный шум, звуки падения мебели, а затем ужасный крик.Он судорожно сжал пальцы:Прямо крик души, которая попала в огонь чистилища. Боже, это было ужасно! Джонсон спросил:
Were you alone in the music-room?’
Eh? No, my wife, Hilda, was there. She’d come in from the drawing-room. We – we went up with the others.’
He added quickly and nervously:
You don’t want me, do you, to describe what – what I saw there?’
Colonel Johnson said:
No, quite unnecessary. Thank you, Mr Lee, there’s nothing more. You can’t imagine, I suppose, who would be likely to want to murder your father?’
David Lee said recklessly: 
I should think – quite a lot of people! I don’t know of anyone definite.’
He went out rapidly, shutting the door loudly behind him.
Вы были один в музыкальной комнате?
Что вы сказали?.. А, нет, моя жена, Хильда, была со мной. Она пришла из гостиной. Мы поднялись наверх по другой лестнице...
Он нервно добавил шепотом:
И то, что мы там увидели, мне, пожалуй, нет нужды вам описывать.
Нет, разумеется, нет, совершенно нет нужды, – поспешил заверить его Джонсон. – Благодарю вас, мистер Ли, это все Впрочем, еще один вопрос: вы можете представить себе, кто мог посягнуть на жизнь вашего отца?
Разумеется, целый ряд людей, – холодно ответил Дейвид, – но кого-то конкретного я вам назвать не могу – не знаю.
Затем он быстро вышел из комнаты и бесшумно закрыл за собой дверь – так, что замок даже не щелкнул.
Colonel Johnson had had no time to do more than clear his throat when the door opened again and Hilda Lee came in.
Hercule Poirot looked at her with interest. He had to admit to himself that the wives these Lees had married were an interesting study. The swift intelligence and greyhound grace of Lydia, the meretricious airs and graces of Magdalene, and now, the solid comfortable strength of Hilda. She was, he saw, younger than her rather dowdy style of hair-dressing and unfashionable clothes made her appear. Her mouse-brown hair was unflecked with grey and her steady hazel eyes set in the rather podgy face shone out like beacons of kindliness. She was, he thought, a nice woman.
Colonel Johnson was talking in his kindliest tone.
‘…A great strain on all of you,’ he was saying. ‘I gather from your husband, Mrs Lee, that this is the first time you have been to Gorston Hall?’
She bowed her head. 
Were you previously acquainted with your father-in-law, Mr Lee?’
Hilda replied in her pleasant voice:
No. We were married soon after David left home. He always wanted to have nothing to do with his family. Until now we have not seen any of them.’
How, then, did this visit come about?’
My father-in-law wrote to David. He stressed his age and his desire that all his children should be with him this Christmas.’
And your husband responded to this appeal?’
Hilda said:
Едва полковник Джонсон нашел время для обязательного откашливания, как дверь отворилась и вошла Хильда Ли.
Эркюль Пуаро с интересом посмотрел на нее. Он подумал, что братья Ли при выборе жен проявили различные вкусы. Трезвый ум Лидии и ее грация борзой, расчетливо-соблазнительный вид Магдалены, а теперь – успокаивающая, надежная сила Хильды. На самом деле она была моложе, чем позволяли предположить ее невыигрышные прическа и платье, – это он сразу отметил. На голове ее не было ни одного седого волоска, а ясные глаза светились на круглом лице, как дружелюбные, теплые звезды. Это была полная шарма, привлекательная женщина.
Полковник Джонсон заговорил с ней самым милым голосом.
Ваш муж рассказал нам, миссис Ли, что вы впервые приехали в Гостон Холл.
Она кивнула.
До этого вы уже были знакомы с вашим свекром?
Нет, – ответила она спокойным, приятным голосом, – мы поженились вскоре после того, как Дейвид покинул дом своего отца. Он не желал больше иметь каких-либо дел со своей семьей, и вплоть до нынешнего момента я не видела никого из ее членов.
А как же тогда получилось, что вы приехали в гости?
 – Мой свекор написал Дейвиду, что чувствует наступление старости и хотел бы собрать на Рождество всех своих детей, чтобы посмотреть на них. - И ваш супруг охотно откликнулся на эту просьбу?
His acceptance was, I am afraid, all my doing – I misunderstood the situation.’
Poirot interposed. He said:
Will you be so kind as to explain yourself a little more clearly, madame? I think what you can tell us may be of value.’
She turned to him immediately.
She said: At that time I had never seen my father-in-law. I had no idea what his real motive was. I assumed that he was old and lonely and that he really wanted to be reconciled to all his children.’
And what was his real motive, in your opinion, madame?’ Hilda hesitated a moment. Then she said slowly: I have no doubt – no doubt at all – that what my father-in-law really wanted was not to promote peace but to stir up strife.’
In what way?’Hilda said in a low voice:
It amused him to – to appeal to the worst instincts in human nature. There was – how can I put it? – a kind of diabolical impishness about him. He wished to set every member of the family at loggerheads with one another.’
Johnson said sharply: ‘And did he succeed?’
Oh, yes,’ said Hilda Lee. ‘He succeeded.’
 – То, что он принял приглашение, исключительно моя вина! Я... я совершенно неправильно поняла ситуацию!Что вы под этим подразумеваете, миссис Ли? – спросил тут Пуаро. – Пожалуйста, объясните более внятно, это может оказаться очень важным для нас.Она тотчас же повернулась к нему.К этому моменту я еще никогда не видела моего свекра и потому не могла предугадать, чего он добивается, посылая это приглашение. Я вообразила, что старик действительно пытается помириться со своими детьми.А что им двигало на самом деле, мадам? Хильда поколебалась с секунду, а потом медленно проговорила:Сейчас для меня ясно – абсолютно и без всяких сомнений – мой свекор хотел не достичь мира, а разжечь вражду. Ему доставляло удовольствие взывать к самым низменным человеческим инстинктам. Он был переполнен... как бы это выразиться, – сатанинским злорадством и хотел, чтобы все члены семьи перессорились друг с другом и стали врагами. И ему это удалось? – резко спросил Джонсон.- О да, это ему удалось.
Poirot said:
We have been told, madame, of a scene that took place this afternoon. It was, I think, rather a violent scene.’
She bowed her head.
Will you describe it to us – as truthfully as possible, if you please.’
She reflected a minute.
When we went in my father-in-law was telephoning.’
To his lawyer, I understand?’
Yes, he was suggesting that Mr – was it Charlton? – I don’t quite remember the name – should come over as he, my father-in-law, wanted to make a new will. His old one, he said, was quite out of date.’
Poirot said:
Think carefully, madame; in your opinion did your father-in-law deliberately ensure that you should all overhear this conversation, or was it just by chance that you overheard it?’ Hilda Lee said:I am almost sure that he meant us to overhear.’With the object of fomenting doubt and suspicions among you?’ Yes.’
 – Нам рассказали, мадам, – сказал Пуаро значительно более любезно, – что сегодня после обеда произошел довольно сильный конфликт. Не могли бы вы рассказать поточнее, как все было на самом деле?
Она подумала какое-то время.
Когда мы вошли в комнату, свекор стоял у телефона и говорил со своим адвокатом. Он просил этого мистера Чарльтона, – или, может быть, фамилия другая? – чтобы тот приехал к нему, хотел составить новое завещание. Старое, сказал он, более не удовлетворяет его.
Подумайте хорошенько, мадам, и скажите нам – как вы думаете, ваш свекор желал, чтобы все слышали этот разговор, или то, что вы пришли в комнату именно в этот момент, было случайностью?
Я почти уверена, что он хотел, чтобы мы услышали.
Намереваясь тем самым посеять раздор среди вас? - Да.
So that, really, he may not have meant to alter his will at all?’
She demurred.
No, I think that part of it was quite genuine. He probably did wish to make a new will – but he enjoyed underlining the fact.’
Madame,’ said Poirot, ‘I have no official standing and my questions, you understand, are not perhaps those that an English officer of the law would ask. But I have a great desire to know what form you think that new will would have taken. I am asking, you perceive, not for your knowledge, but simply for your opinion. Les femmes, they are never slow to form an opinion, Dieu merci.’
Hilda Lee smiled a little.
I don’t mind saying what I think. My husband’s sister Jennifer married a Spaniard, Juan Estravados. Her daughter, Pilar, has just arrived here. She is a very lovely girl – and she is, of course, the only grandchild in the family. Old Mr Lee was delighted with her. He took a tremendous fancy to her. In my opinion, he wished to leave her a considerable sum in his new will. Probably he had only left her a small portion or even nothing at all in an old one.’
Did you know your sister-in-law at all?’
No, I never met her. Her Spanish husband died in tragic circumstances, I believe, soon after the marriage. Jennifer herself died a year ago. Pilar was left an orphan. This is why Mr Lee sent for her to come and live with him in England.’
 – Так что, он и не собирался, может быть, на самом деле изменить свое завещание?
Она подумала секунду.
Да нет, я думаю, что он говорил правду. Наверное, он действительно собирался составить новое завещание, но ему просто доставила удовольствие возможность объявить об этом намерении в присутствии всех.
Мадам, – торжественно заявил Пуаро, – я не выполняю здесь никакой официальной миссии, и вопросы, которые я задаю, возможно, отличаются от тех, которые вам задал бы английский полицейский. Но я хотел бы знать, задумывались ли вы над тем, что содержалось бы в этом новом завещании? Поймите меня, пожалуйста, правильно, я не спрашиваю вас, знаете ли вы, каково это содержание, а только хочу знать, что вы думали об этом Женщины, как правило, очень быстро составляют собственное мнение.
Хильда Ли улыбнулась ему:
Ну, личное мнение я могу вам высказать. Сестра моего мужа, Дженнифер, вышла замуж за испанца, Хуана Эстравадоса. Их дочь, Пилар, несколько дней назад приехала сюда. Она очень симпатичная девушка и к тому же, что, пожалуй, важнее всего, – единственная внучка во всей семье старого мистера Ли Он был восхищен ею и сразу горячо полюбил. На мой взгляд, он захотел оставить ей по завещанию большую сумму, а до этого, в прежнем завещании, едва ли упоминал ее или оставлял ей самую малость.
Вы знали мать Пилар?
Нет. Муж ее погиб при трагических обстоятельствах вскоре после свадьбы. Сама Дженнифер умерла год назад. Пилар осталась круглой сиротой. Поэтому мистер Ли и пригласил ее жить у него здесь, в Англии.
And the other members of the family, did they welcome her coming?’
Hilda said quietly:
I think they all liked her. It was very pleasant to have someone young and alive in the house.’
And she, did she seem to like being here?’
Hilda said slowly:I don’t know. It must seem cold and strange to a girl brought up in the South – in Spain.’Johnson said:Can’t be very pleasant being in Spain just at present. Now, Mrs Lee, we’d like to hear your account of the conversation this afternoon.’Poirot murmured:I apologize. I have made the digressions.’Hilda Lee said: After my father-in-law finished telephoning, he looked round at us and laughed, and said we all looked very glum. Then he said he was tired and should go to bed early. Nobody was to come up and see him this evening. He said he wanted to be in good form for Christmas Day. Something like that.’ Then–’ Her brows knit in an effort of remembrance. ‘I think he said something about its being necessary to be one of a large family to appreciate Christmas, and then he went on to speak of money. He said it would cost him more to run this house in future. He told George and Magdalene they would have to economize. Told her she ought to make her own clothes. Rather an old-fashioned idea, I’m afraid. I don’t wonder it annoyed her. He said his own wife had been clever with her needle.’
А остальные члены семьи радушно отнеслись к ней?
Мне кажется, что все отнеслись к ней хорошо, – спокойно сказала Ли. – Ведь приятно, когда в доме живет такой молодой, полный жизненных сил человек.
А что сама Пилар? Как вы думаете, ей здесь понравилось?
Думаю, не очень. Ей, должно быть, здесь довольно холодно и непривычно. Девушка выросла на юге, в Испании.
Но именно сейчас в Испании как раз не слишком-то уютно, – деловито заметил Джонсон. – И потом – мы ведь хотели послушать ваш рассказ о ссоре, миссис Ли.
Извините меня, пожалуйста, – сказал Пуаро. – Я отклонился от темы.После того, как мой свекор закончил телефонный разговор, он посмотрел на всех нас и заметил, улыбаясь, что все мы выглядим такими настороженными. Затем он сказал, что устал и хочет лечь пораньше, поэтому не желает, чтобы к нему кто-то поднимался сегодня вечером. Он, дескать, хочет отдохнуть перед Рождеством и быть свежим, или что-то в этом роде. Здесь она сделала паузу и напряженно задумалась. - А потом он сказал что-то вроде: «... важно, чтобы Рождество праздновала вместе вся семья», а затем заговорил о денежных делах. Он сказал, что в перспективе ему придется расходовать на ведение хозяйства больше, и предупредил Джорджа и Магдалену, чтоб они были экономнее Магдалене он сказал, что она могла бы шить свои платья сама. Довольно домостроевская идея, я считаю, и потому понимаю, что это замечание обидело Магдалену. Но он специально подчеркнул, как хорошо умела обходиться с иголкой и ниткой его собственная жена.
Poirot said gently:
Is that all that he said about her?’
Hilda flushed.
He made a slighting reference to her brains. My husband was very devoted to his mother, and that upset him very much. And then, suddenly Mr Lee began shouting at us all. He worked himself up about it. I can understand, of course, how he felt–’
Poirot said gently, interrupting her:
How did he feel?’
She turned her tranquil eyes upon him. 
He was disappointed, of course,’ she said. ‘Because there are no grandchildren – no boys, I mean – no Lees to carry on. I can see that that must have festered for a long time. And suddenly he couldn’t keep it in any longer and vented his rage against his sons – saying they were a lot of namby-pamby old women – something like that. I felt sorry for him, then, because I realized how his pride was hurt by it.’
And then?’
And then,’ said Hilda slowly, ‘we all went away.’
That was the last you saw of him?’
She bowed her head.
Он кроме этого еще что-то сказал про свою жену? – спросил Пуаро.
Хильда покраснела.
Он сделал презрительное замечание об ее уме. Мой муж горячо любил мать, и этот выпад вывел его из себя. Затем мистер Ли начал вдруг кричать на нас всех. Я, конечно, понимаю, что привело его в такое возбуждение...
Что же именно? – вставил слово Пуаро. Она спокойно посмотрела на него.
Он был расстроен, что у него нет ни одного внука, который сохранил бы его фамилию, – Ли. Я думаю, что эта мысль уже давно точила его, у него накипело и прорвалось. Он кричал на своих сыновей, что все они – старые бабы. Примерно таков был смысл его слов. Мне было больно это слушать, потому что я чувствовала, как глубоко уязвляет его гордость отсутствие наследника-внука... А затем мы все вышли из комнаты. - Значит, тогда вы видели его в последний раз? Она кивнула.
Where were you at the time the crime occurred?’
I was with my husband in the music-room. He was playing to me.’
And then?’
We heard tables and chairs overturned upstairs, and china being broken – some terrible struggle. And then that awful scream as his throat was cut…’
Poirot said:
Was it such an awful scream? Was it’ – he paused – ‘like a soul in hell?’
Hilda Lee said:
It was worse than that!’
What do you mean, madame?’
It was like someonewho had no soul…It was inhuman like a beast…’ 
Poirot said gravely:
So – you have judged him, madame?’
She raised a hand in sudden distress. Her eyes fell and she stared down at the floor.
 – Где вы были, когда произошло убийство?
Я была с мужем в музыкальной комнате. Он играл для меня.
А затем?
Затем мы услышали, как наверху падает мебель и бьется фарфор, ужасный шум. А потом раздался ужасный крик, когда ему перерезали глотку...
Крик был таким ужасным? – спросил Пуаро. Вспомните, пожалуйста, не напомнил ли он вам, – Пуаро помолчал в раздумье, – вопль души, попавшей в чистилище?
Это было гораздо ужаснее... Мне показалось, что это завопил кто-то, у кого вообще не было души... Нечеловеческий, какой-то животный вопль...
Значит, вы считаете, мадам... – серьезно посмотрел на нее Пуаро.
Она в замешательстве подняла руку, хотела что-то ответить, но только молча опустила глаза.
Pilar came into the room with the wariness of an animal who suspects a trap. Her eyes went quickly from side to side. She looked not so much afraid as deeply suspicious.
Colonel Johnson rose and put a chair for her. Then he said:
You understand English, I suppose, Miss Estravados?’
Pilar’s eyes opened wide. She said:
Of course. My mother was English. I am really very English indeed.’
A faint smile came to Colonel Johnson’s lips, as his eyes took in the black gloss of her hair, the proud dark eyes, and the curling red lips. Very English! An incongruous term to apply to Pilar Estravados. He said:Mr Lee was your grandfather. He sent for you to come from Spain. And you arrived a few days ago. Is that right?’Pilar nodded. 
That is right. I had – oh! a lot of adventures getting out of Spain – there was a bomb from the air and the chauffeur he was killed – where his head had been there was all blood. And I could not drive a car, so for a long way I had to walk – and I do not like walking. I never walk. My feet were sore – but sore–’ Colonel Johnson smiled. He said:
Пилар вошла с настороженностью животного, который чувствует: где-то западня. Она посмотрела на всех по очереди не столько боязливо, сколько недоверчиво.
Полковник Джонсон пододвинул ей стул.
Вы понимаете по-английски, не правда ли, мисс Эстравадос?
Пилар широко раскрыла глаза:
Разумеется, понимаю! Моя мать была англичанкой! И сама я чувствую себя настоящей англичанкой!
Джонсон посмотрел на ее блестящие черные волосы, гордые черные глаза, полные красные губы и улыбнулся сам. Настоящая англичанка! Не очень-то она похожа на нее, эта мисс Пилар Эстравадос!
Мистер Ли был вашим дедом, не правда ли? Он пригласил вас приехать из Испании, и вы приехали несколько дней назад? Пилар кивнула: - Да, это верно. Я пережила кое-какие приключения, прежде чем выбралась из Испании! На нашу машину сбросили бомбу, и наш шофер был убит осколками. Там, где у него была голова, осталась только кровавая рана. А поскольку я не могла управлять машиной, мне пришлось пойти пешком. Ненавижу ходить пешком. Я стерла себе ноги до крови...
Телефон: 8 (900) 277-16-68
E-mail: kochnev@gmail.com
Адрес: sanadrian215
Карта сайта